Во время прямого телевизионного включения из Владивостока в прямой эфир, по его словам, он попал совершенно случайно. Никаких кордонов на пути к общению с премьер-министром России не было и желающих запускали на съемочную площадку свободно. Почему он задал вопрос о коррупции, Голдобин рассказал еженедельнику «Конкурент», пишет ДВ — РОСС.

— О вас, Андрей Викторович, легенды ходят, слухи невероятные. Так кто вы и чем занимаетесь?

— В Приморье я с 2007 года, занимаюсь строительным бизнесом, есть еще автосервис. Но в подробности вдаваться не хочу, чтобы не подставить партнеров

— А когда выходили в эфир, думали об этом?

— Думал, но слишком уж наболело. К тому же я не называл конкретные компании, так что риск был не так уж велик.

— Как же вы попали на прямую линию с Путиным?

— Совершенно случайно. Знал, что планируется прямой эфир, где можно будет задать вопрос Владимиру Путину. Особой надежды, конечно, не питал, ограниченное эфирное время просто не позволяло думать о большем. Я даже о более теплой одежде не подумал. Промерз, пока ждали включения, до основания. Кордонов там не было. Запускали свободно.

— Микрофон вам предоставили тоже случайно?

— Я был удивлен не меньше других. Как это вышло? Наверное, все настолько замерзли, что руки поднять не смогли, когда время пришло.

— А вы, значит, оказались самым стойким.

— Просто из тех, кто стоял близко к ведущему, я первый поднял руку.

— Как бы то ни было, вас называют уже «приморским Навальным». Он, как и вы, обвиняет верхушку власти в воровстве.

— Я не обвинял лично губернатора Приморского края в воровстве. Я же не сумасшедший и понимаю, что делать такие выводы может только суд. Все знают, что губернатор края богатый человек, воровать по мелочи ему нет никакой надобности. Я просто высказал свое мнение о ситуации в крае. И оно не голословное. Как известно, целый ряд чиновников краевой администрации был арестован по разным делам, кроме того, я сам участвовал в одном из процессов. Во всяком случае, Александр Шишкин был не уборщиком, а вице-губернатором.

— Расскажите о вашей роли в деле Шишкина.

— Сразу уточню: я не взяткодатель, как пишут. Надеюсь, ваши читатели понимают разницу между человеком, который дает взятку, и тем, кто, обратившись в правоохранительные органы, приходит в кабинет чиновника с помеченными купюрами.

В общем, сначала я был ошарашен, когда мне напрямую сказали, сколько я должен занести. А поскольку я не привык так вести дела, то сразу же обратился в органы.

В итоге из-за этого дела все мои инвестиции зависли. Я приехал во Владивосток из Новосибирска, друзья пригласили поучаствовать в строительстве многоэтажного дома в Артеме. А после эпизода с Шишкиным со мной отказались иметь дело. Что оставалось, уехать обратно? Не мог, потому что расследовалось уголовное дело. Бесконечно летать из Новосибирска во Владивосток, чтобы давать показания, и обратно? Знаете, авиабилеты на этом направлении слишком дорогие.

— Вы решили остаться в Приморье.

— Я начал искать работу. Мне предложили временно замещать директора на одном из предприятий. Пришел на завод. Там с самого начала мою работу саботировали. Потом я понял, почему.

Были выявлены неучтенные доходы. Там система такая странная была — паи… Я сейчас уже не вспомню конкретные цифры, но, общаясь с рабочими, выяснил, что фактически сжигается мусор в больших объемах, чем по документам. Грубо говоря, сжигалось 170 т, а документировалось только 70 т. С заменой колосников на печах тоже не все гладко было. Раз в три-четыре месяца тогда на это тратилось по 6 млн рублей. Нашел я одну из накладных. По ней получалось, что колосники заказывали на одном из артемовских предприятий. Заказ был оформлен, а самих колосников не было. По крайней мере, машина не приходила. Стал выяснять и сделал открытие: один из складов был полностью забит колосниками. То есть не надо было ничего заказывать. Это наводило на определенные мысли. Но я не успел ничего сделать. Меня обвинили в рейдерском захвате и вышвырнули с завода.

Я решил уйти в сторону. Потом в администрации города издали распоряжение о моем увольнении.

— В Сибири ситуация с коррупцией лучше, чем в Приморье?

— Я не могу сказать, больше там или меньше коррупции, не измерял я ее величину. Но открыто «дай» мне не говорили. В Новосибирске договоры подписывались с условием какого-то инвестиционного обременения. А в Приморье сразу говорят: «Дай».

— Ваше появление в прямом эфире сенатор Вячеслав Фетисов назвал провокацией. Что скажете?

— Никакой провокации. Еще раз повторю: попал на телевидение случайно. Я с уважением отношусь к Фетисову, он великий спортсмен. Понимаю, он имеет дружеские отношения с губернатором. Я бы тоже вступился за друга. Но если он заявляет о провокации, то пусть представит доказательства.

— Как вы думаете, реакция на ваше «мнение» последует?

— Надеюсь. Четыре года назад, когда я приехал в Приморский край, то, как будто провалился в девяностые годы. Не прикрыто, откровенно, без каких-либо заминок требуют… Но я не планирую отсюда уезжать.

Голдобин задал в прямом эфире программы «Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение», которая транслировалась по трем телевизионным каналам и трем радиостанциям страны 15 лекабря.

Прямое включение из Владивостока снимали на строительной площадке у одного из пилонов мостового перехода через бухту Золотой Рог. По свидетельству очевидцев, по время телеэфира режимный объект был оцеплен представителями силовых структур и случайных людей на съемочной площадки не было.