Министр иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавров в конце января с рабочим визитом посетил Японию, в Токио он провёл ряд встреч и переговоров, в том числе с главой внешнеполитического ведомства страны К. Гэмбой. Своими впечатлениями о визите из Токио делится доктор политических наук Василий Молодяков.

В «Новом Восточном Обозрении» он пишет:
«Сергей Лавров беседовал с Коитиро Гэмба четыре часа. Это много, даже с учётом погрешностей устного перевода, который отметили присутствовавшие на встрече журналисты. Единственным практическим результатом стало подписание двустороннего соглашения об упрощении визового режима для бизнесменов, которые теперь смогут получать визы на срок до 90 дней без представления письменного приглашения от другой стороны. Нетрудно предположить, что японцы, не отличающиеся «либерализмом» в визовых вопросах, особенно в отношении нашей страны, пошли на это под воздействием прошлогоднего землетрясения и аварии на АЭС «Фукусима-1», в результате которых Япония пережила рекордный спад количества въезжающих иностранцев – и, замечу, везущих туда свои деньги. Возможно, будут подвижки в сфере энергетического сотрудничества и обеспечения безопасности на море. Остальное – разговоры, но ради этих «разговоров» Лавров и приезжал.

Наибольшее внимание в Токио привлекли два высказывания главы российского МИД – о референдуме как возможном способе решения пресловутой «территориальной проблемы» и о поддержке японской позиции по «проблеме похищенных» (граждан Японии, похищенных в прошлом веке спецслужбами КНДР). Слово «референдум» в данном контексте было произнесено впервые, что сильно взбудоражило местные СМИ и разного рода «кремленологов», привыкших анализировать ещё расстановку членов Политбюро на трибуне Мавзолея. Ажиотаж не совсем понятен, поскольку конституция России предусматривает решение любых вопросов, связанных с изменением национальной территории, именно путём референдума. Если у японских политологов до сих пор не нашлось времени ознакомиться с конституцией России, то этот час явно настал.

Какое влияние может оказать высказывание Лаврова о референдуме на решение пресловутой «проблемы»? Практически – никакого. Для России в этом нет ничего нового или неожиданного, ибо передать эти острова Японии – если до этого дойдет – по закону иным путём просто невозможно. Официальный Токио будет протестовать против референдума, поскольку неколебимо стоит на позиции японского суверенитета над «спорными» территориями, который Россия не признает и не собирается признавать. Зато с точки зрения дипломатии и пиара – это отличный ход. Во-первых, дипломатам, политикам и политологам будет о чём поговорить. Во-вторых, возразить по существу против референдума как процедуры – едва ли возможно. В-третьих, предсказать его результат несложно и без всякого «чуродейства». Хорошо бы, чтобы в Токио это поняли.

Высказывание российского министра по «проблеме похищенных» можно считать помощью японскому коллеге. Если говорить прямо, в отношениях России и КНДР от этих слов Лаврова вряд ли что-то изменится, а Гэмба получил небольшой «бонус».

47-летний глава японского МИД – новый человек в сфере внешней политики и никогда раньше ею не занимался, поэтому его назначение на пост министра иностранных дел в сентябре прошлого года вызвало некоторое недоумение. Явных «проколов» он пока не допустил, но и «побед» у него не наблюдается. С точки зрения внутрияпонской политики, высказывание Лаврова по «похищенным» можно считать небольшой, но победой, которую Гэмба сможет предъявить оппозиции во время нынешней сессии парламента в ответ на её постоянную критику.

Гэмба – один из наиболее перспективных деятелей правящей Демократической партии, мечтающий, полагаю, о кресле премьера. Он особенно нуждается в успехах, поскольку внешняя политика Японии сейчас находится в кризисе или, как минимум, в застое. В плане внешних эффектов российское направление для неё – одно из самых безнадежных. Если следовать «твёрдой» позиции, никакого прогресса никогда не будет, и правительство легко обвинять в «неэффективности». Если будет продемонстрирована хоть малейшая готовность к компромиссу, правительство обвинят в «предательстве национальных интересов». Куда ни кинь – везде клин. На этом фоне высказывание Гэмба о том, что Япония может участвовать в экономической деятельности на южных Курилах, если это не будет противоречить её принципиальной позиции, выглядит почти как поиск компромисса. Интересно, что скажут об этом японские политологи?

Переоценивать результаты переговоров Лаврова и Гэмба и возможной реакции на них внутри Японии не следует. Недооценивать тоже – слишком часто бывало намного хуже. Пока российская сторона демонстрирует бОльшую готовность, чем японская, к диалогу и поиску компромисса, но, конечно, не к односторонним уступкам. Не будем забывать, что за переговорным процессом между Москвой и Токио по разным причинам внимательно следят во многих столицах, включая Пекин и Сеул. От того, как будет вести себя Россия, зависит отношение наших соседей к нашей стране, а также и к Японии.

Одно порадовало несомненно – слова Сергея Лаврова о том, что в российско-японских отношениях своё слово должны сказать историки, причём не на официальном, казённом уровне, а как специалисты. Мы обязательно скажем свое слово. Главное, чтобы оно было услышано».

Доктор политических наук Василий Молодяков