ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ , 15 апреля, ДВ-РОСС. Пресс-конференция по поводу моратория на добычу бристольской нефти одновременно состоялась на Камчатке и на Аляске. Вопросы российские и американские журналисты задавали по телефону, отвечали представители Всемирного фонда дикой природы Маргарет Уильямс и Альфред Кук (США), Анатолий Декштейн и Константин Згуровский (Россия), а также представитель Совета штата Аляска по охране морских биологических ресурсов Дэн Стриклэнд и координатор общественной Коалиции Камчатки «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!», входящей в Комитет по сохранению живых ресурсов шельфа Западной Камчатки, Сергей Вахрин.

Повод для пресс-конференции был более, чем важный: президент США Барак Обама сказал «нет» добыче нефти в Бристольском заливе, о чём совсем недавно поведали миру средства массовой информации.

Какое отношение всё это имеет к Камчатке?

Самое, что ни на есть, прямое.

Тысячи лет назад Берингийский мост связывал два соседних континента – азиатскую Камчатку и американскую Аляску. Через него шло активное переселение палеоазиатов – предков современных камчадалов (ительменов), эскимосов, алеутов и североамериканских индейцев – то есть это была общая родина для многих коренных народов, проживающих на побережье Тихого океана, в самой северной его части, называемой Северной Пацификой.

В середине 18-го века этот мост был восстановлен российскими мореходами и Аляска вошла в историю Российской империи как Русская Америка.

Во второй половине 19-го века, после того, как Русская Америка была продана царским правительством за семь миллионов двести тысяч долларов Северным Соединенным Штатам Америки, Берингийский мост был вновь восстановлен американскими купцами и рыбопромышленниками. В «Рыбацкой летописи полуострова Камчатки» по этому поводу есть такая вот запись:
«1860 год. В Сан-Франциско создано три тресколовные компании, специализирующиеся на промысле трески у берегов Южной Камчатки – в районе Явинской тресковой банки — Линдх — Хауф, Бишард и Мак-Коллен. Ежегодно компании посылали сюда 10-12 шхун. Добыча каждой шхуны составляла от 180 до 350 тысяч штук трески. Продукция — солёная треска и рыбий жир из тресковой печени — до 400 галлонов на шхуну. Прибыль — около 40 000 долларов ежегодно у каждой компании».

И американские купцы, и рыбопромышленники, как, в своё время, и русские купцы и зверопромышленники, оставили после себя память в жизни тихоокеанских окраин – камчатские династии камчадалов с американскими фамилиями Толман, Гарднер, Флетчер, Карлссон…

В 1960-х годах, то есть, ещё через столетие, Берингийский мост возрождают советские рыбаки, которые, подорвав рыбные запасы дальневосточных морей, отправились в дальние странствия по Мировому океану, начав этот путь, по старинке, с Алеутских островов и Бристольского, самого богатого после западнокамчатского шельфа Охотского моря рыбой и морепродуктами рыбопромыслового района Северной Пацифики.

Но это была уже рыбопромысловая экспансия, от которой американцы (и не только США, но и даже страны Южной Америки) вынуждены были защищаться, вводя под свою экономическую юрисдикцию 200-мильные морские районы и зоны.

Следующая промышленная экспансия и попытка создания очередного Берингийского моста связана была уже с освоением углеводородных запасов Северной Пацифики. Начали её американцы. Российские нефтяные олигархи подхватили идею освоения сахалинской нефти и нефтяные вышки замаячили (в прямом и переносном смысле) на российском шельфе Северной Пацифики, создавая очередной Берингийский, теперь уже нефтяной, мост. Последствия от его строительства могут иметь всепланетарное значение, так как Северная Пацифика – самая биопродуктивная часть Мирового океана и расположение главных углеводородных запасов на шельфе напрямую связано с важнейшими районами по воспроизводству живых ресурсов, экономическая выгода от освоения которых просто несравнима с экономической значимостью добытой здесь нефти и ущербом от этой добычи и транспортировки сырой нефти, который может быть (и будет, и уже есть) нанесён живым ресурсам, самовоспроизводящимися на протяжении миллионов лет в северной части Тихого океана.

В результате нефтяной экспансии на северотихоокеанском шельфе угроза уничтожения нависла над двумя важнейшими рыбопромысловыми района Северной Пацифики – Бристольским заливом в США и западнокамчатским шельфом в России. С 1995 года ведётся борьба за Бристольский залив американскими экологами и рыбаками. Успех переменный – так как судьбу залива решает то Конгресс, то Президент, мнение которых может не совпадать. Однажды уже были объявлены аукционные торги лицензионных участков по добыче нефти, но затем государство выкупило эти участки и объявило мораторий на промысел бристольской нефти. Но президент Буш снова пошёл на поводу нефтяных олигархов и вновь объявил торги. Но не успел реализовать проект. Новый президент Барак Обама своей волей вновь остановил этот процесс на семь лет.

Что же касается западнокамчатского шельфа, то российским экологам и рыбакам надеяться пока не на что – Москва настолько откровенно «педалирует» этот нефтяной процесс на шельфе, а страна настолько плотно сидит на нефтяной «игле», что тают всякие надежды на то, что и в России может быть нечто, подобное сегодняшнему «бристольскому феномену», обращает внимание Рыба Камчатского края..

Но нужно понять, в том числе и в России, и то, что «феномен» этот вовсе не случаен – Соединенным Штатам, чтобы осознать степень государственной ответственности за судьбу живых природных ресурсов и судьбу народов, населяющих северотихоокеанские территории, пришлось пройти через трагедию, которая вошла в историю планеты, как «Эксон Валдиз».

Это случилось 24 марта 1989 года, когда танкер «Эксон Валдиз» натолкнулся на риф Блай в заливе Принца Уильяма и в море вылилось 40 тысяч тонн нефти. Удалось собрать только около трёх тысяч тонн. Несмотря на многолетние крупномасштабные работы по ликвидации последствий разлива с участием более 10 тысяч человек, ста самолетов и вертолётов, и через двадцать лет вылившаяся в море нефть напоминает о себе.

Вот, что говорят по этому поводу американские специалисты.

Какие последствия повлекла за собой катастрофа Эксон Валдис для виновников? Получили ли компенсацию пострадавшие от нефтеразлива люди?

Через несколько лет после нефтеразлива, в начале 90-х, суд обязал компанию «Эксон» к возмещению реального ущерба в размере почти 300 миллионов долларов и штрафу в размере 5 миллиардов долларов. Эти деньги должны были быть выплачены людям, компаниям и всем, на ком сказались последствия разлива нефти. Но в течение последующих 20 лет «Эксон» обжаловал решение суда. Суд согласился с компанией и сократил общую сумму ущерба до 4 миллиардов долларов в 2002 году и до 2,5 – в 2006-ом. В 2008 году Верховный суд США принял решение, которое сократило эту сумму до 500 миллионов долларов, что равняется 10% от изначально предъявленной суммы.

В 2009 году «Эксон» наконец-то запустил процесс возмещения убытков более чем 33 000 истцов, и это после 20 лет ожидания! Многие истцы к этому времени попросту умерли. Рыбаки должны были получить по 100, 200 и некоторые даже по 300 тысяч долларов. Но большинству будут выплачены только несколько тысяч.

Нефтеразлив негативно сказался не только на прибрежной полосе и рыболовстве. От него пострадали люди, семьи, вся нация. Этот ущерб никогда нельзя будет возместить.

Дэйв Эплин, программный координотор, WWF Аляски:

Если даже такая традиционно демократичная страна как США не смогла добиться компенсации, что может ожидать Россию в случае подобной катастрофы?

Страна, или народ, не обязательно должны быть демократичными, чтобы руководствоваться принципами правосудия. Более того, то, что в стране царит демократия совершенно не означает, что она не находится во власти жадности и коррупции, которые могут присутствовать в других государственных системах. Закон, правосудие, были на стороне рыбаков. Но, в конце концов, на Аляске рыбаки не пересилили нефтяную компанию «Эксон» из-за её влиятельности и мощи. Компания смогла опередить и даже пережить рыбаков благодаря большим суммам и юридической экспертизе, представленной в ответ на судебные разбирательства. При любой системе правосудия, в стране с любой системой управления конечный результат суда над «Эксоном» был бы расценен как неадекватный и несправедливый по отношению к пострадавшим от катастрофы рыбакам.

Российские рыбаки могут избежать трагедии, с которой столкнулись аляскинские рыбаки. Они могут противостоять добыче нефти в их районе рыболовства.

Если добыча нефти неизбежна, то российские рыбаки должны требовать абсолютной, максимальной застрахованности от нефтерезливов и любого другого возможного влияния нефтедобычи на рыболовство. Это включает требование использования для транспортировки нефти танкеров с двойной обшивкой, обеспечение буксирами всех портов, качественное аварийно-спасательное оборудование, подготовленных специалистов и чётко определенную процедуру ликвидации нефтеразливов. Во-вторых, российские рыбаки должны требовать, чтобы все нефтяные компании, работающие в рыболовных районах и портах, обязаны были оформить свою материальную ответственность, а это означает, что компании должны показать, что у них уже сейчас есть финансовый фонд, из которого они будут компенсировать ущерб рыболовству. Только тогда у рыбаков будет гарантия того, что им будут выплачены компенсации.

Этот финансовый фонд должен быть достаточно велик, чтобы компенсировать не только потерю всего объёма рыболовства, но и доходы, которые не будут получены от него рыбаками в будущем.

Это означает, что фонды должны быть ОЧЕНЬ велики. Наконец, российские рыбаки должны создать из числа представителей рыболовства правозащитную группу, которая должна будет требовать соблюдения интересов рыбаков в ключе развития нефтедобывающей индустрии на Камчатке. Много голосов вместе звучат громче, чем один, и мы думаем, что российские рыбаки должны отстаивать своё наследие – рыбную отрасль, от которой зависит благополучие их семей.

Альфред Кук, координатор морской программы WWF Аляски:

Какой ущерб нанесён экосистемам Аляски нефтеразливом с танкера «Эксон Валдис» и ощущаются ли его последствия сегодня?

Краткосрочные последствия разлива нефти с танкера Exxon Valdez в 1989 для биоты были следующими: погибли около 250 000 морских птиц, 2 800 каланов, 300 тюленей и несколько сотен особей других видов, таких как морские львы, белоголовые орланы, речные выдры и т.д. Были потеряны почти 2 миллиона тонн горбуши, в основном исключительно молодняк, а также неизвестное количество других видов рыб. Нефть загрязнила берега почти до 2 000 км от точки изначального разлива, с наиболее тяжкими последствиями вдоль нескольких сотен километров в акватории залива Принца Уильяма. Загрязнённая поверхность моря повлекла массовое закрытие рыболовства, приведя к экономическому ущербу на сотни миллионов долларов.

Долгосрочные последствия включают вероятность смерти, по крайней мере одной, а вероятно, и двух семейств косаток и невосполнимую утрату важнейших районов рыбного хозяйства, особенно добычи горбуши. Нефть, разлившаяся в 1989 году, до сих пор присутствует на берегу и в донной части залива, вновь и вновь поражая морских птиц и морских выдр, питающихся в межприливной зоне. Нефть мешает традиционному сбору пищи коренных жителей Аляски. Разлив нефти способствовал снижению и в конечном итоге потере промышленного лова сельди, который имел важное значение для экономики региона.
Джефри Шорт, директор по науке международной огранизации по сохранению океанов.