КОМУ-ТО В СТРАНЕ ОЧЕНЬ ВЫГОДНО ДЛЯ ЗАКОНОПОСЛУШНЫХ РЫБАКОВ ВВОДИТЬ ЗАПРЕТЫ НА ПРОМЫСЕЛ КРАБОВ, А БРАКОНЬЕРАМ ДАВАТЬ «ЗЕЛЁНУЮ УЛИЦУ»

ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ, 5 мая, ДВ-РОСС. Известно, что одной из острейших проблем промысла водных биологических ресурсов (ВБР) в современной России является незаконный, несообщаемый и нерегулируемый (ННН) промысел, а попросту — браконьерство, масштабы которого мало кто из непосвященных представляет достаточно конкретно, как и объемы утраченной Россией экономической выгоды от него.

То, что происходит сегодня на промысле крабов, вообще не раскрывается в печати. Официально нам говорят о катастрофическом сокращении запасов наиболее ценных видов краба, но если взять объёмы поставок его на зарубежные рынки, то картина выглядит совершенно по-иному.

Если говорить языком цифр, то на примере прошлого года следует, что общий допустимый улов (ОДУ) всех видов крабов в 2009 году был установлен на уровне 61 457 тонн (Дальневосточный и Северный рыбохозяйственные бассейны). Реальный же вылов составил более 121 000 тонн (в пересчете на вес улова), то есть почти в два раза превысил рекомендуемые объёмы изъятия (и это только по данным таможенной статистики импорта четырёх стран: США, Японии, Республики Корея и КНР). Причём, это не является чем-то из ряда вон выходящим, такое происходит на протяжении, как минимум последних 15 лет. С 1995 по 2009 годы потребление крабов, выловленных в ИЭЗ Российской Федерации, указанными странами в пересчёте на вес улова оставалось на стабильном уровне 120 000-130 000 тонн в год (исключение составили рекордные 2005, 2006 и 2007 годы, когда импорт составлял 152 500, 169 000 и 182 800 тонн соответственно), а ОДУ всех видов крабов за этот период был в среднем 65 000 тонн ежегодно. Официальный же вылов и того меньше.

То есть можно говорить о том, что за полтора десятка лет сложилась целая система промысла крабов, которая существует независимо от государства и подчиняется только одному закону – рыночному, «спрос рождает предложение». Спрос будет всегда, краб – это деликатес, которому рады везде, а вот как быть с предложением – как долго он будет поспевать за спросом, и что его (предложение) может остановить? А остановить его может только уничтожение запасов до уровня, который сделает промышленный промысел крабов неэффективным. Однако предыдущие пятнадцать лет показали, что краб так просто не сдаётся – ловится в достаточном количестве и как долго это может происходить, вряд ли кто-то сможет ответить точно.

Рассчитывать на то, что страны-импортёры откажутся от поставок нелегальной продукции, не стоит. Во-первых, краб является традиционными продуктом потребления. Во-вторых, за прошедшие 15 лет экономики многих зарубежных портовых городов выросли исключительно на российской рыбопродукции, в том числе нелегальной. То есть отказ от этой продукции попросту противоречит национальным интересам этих стран.

К примеру, основной потребитель российских крабов – Япония – в целом импортировала в 2009 году 77 942 тонны крабовой продукции из 23 стран на сумму 630 млн. долларов США. Из них 48 995 тонн или 63% пришлось на российские поставки. При этом, как минимум, 31 413 тонны являлись нелегально выловленным крабом, так как поставлялись в живом виде. То есть, российский импорт в Японию на 40% состоит из нелегального, выловленного в ИЭЗ России краба. Более того, такое положение выгодно ещё и тем, что российский краб сбывается по выгодным для Японии ценам. Так, 63% объёма, приходящегося на Россию в натуральном выражении, в стоимостном превращаются в 45%. Нелегальные же 40% составляют всего лишь 18% соответственно. От такого вряд ли кто-то откажется добровольно. КНР, например, поставляет в Японию всего 13% крабовой продукции, а в стоимостном выражении занимает 25% рынка, так как основу китайского импорта составляет крабовое мясо. Также следует отметить, что 61% всей крабовой продукции из России попадает в Японию через таможни портов Момбэцу и Вакканай (39% и 22% соответственно) и почти на 100% состоит из крабов в живом виде.

То же самое можно сказать и о Республике Корея, в которую 70% российского краба идёт в живом виде. И только в США из России поставляется исключительно мороженая продукция, которая на 75% состоит из королевских крабов (камчатский, синий, равношипый). При этом объём поставок в США (в пересчёте на вес улова) превышает ОДУ королевских крабов по Дальневосточному и Северному рыбохозяйственным бассейнам.

Все данные, которые приведены в этой публикации, взяты с официальных сайтов таможенных и иных государственных органов стран импортеров и не доверять им нет смысла.

Механизмы, которыми Федеральное агентство по рыболовству пытается повлиять на ситуацию с незаконным выловом, не приносят должного эффекта. Так 12 июля 2009 года вступил в силу приказ №290 от 09.04.2009 года «О запрете промысла синего, равношипого крабов и краба-стригуна ангулятуса в Западно-Камчатской подзоне в 2009 году». Смысл этого приказа был в том, чтобы при промысле синего краба исключить его подмену на камчатского краба. Однако это никак не повлияло на поставки крабов в живом, свежем и охлажденном виде на рынки Японии и Республики Корея. Более того, эти поставки увеличились. Так, если с 01.01.2009 года по 01.07.2009 года в Японию и Республику Корея было поставлено 4 422 тонны живого камчатского и синего крабов, то с 01.07.2009 года по 31.12.2009 года уже 6 085 тонн и всё это без учёта мороженой продукции (3 313 тонн, или в пересчёте на вес улова приблизительно 5 500 тонн).

То же самое произошло и в 2010 году. В течение 10 дней с 28 декабря 2009 года (дата размещения проекта приказа на сайте Росрыболовства) по 8 января 2010 года был издан приказ №1 от 08.01.2010 года «О запрете промысла синего, равношипого крабов и краба-стригуна ангулятуса в Западно-Камчатской подзоне в 2010 году», который вступил в силу 13.02.2010 года. О том, какой эффект даст приказ в этом году, мы узнаем позже из данных статистики стран-импортёров. Но уже по данным за 2 месяца 2010 года поставки камчатского и синего крабов на рынки Японии и Республики Корея составили 827,5 тонн в живом виде и 907 тонн в мороженом виде или 1 500 тонн в пересчете на вес улова.

Кому выгодно принятие таких приказов? Явно не тем компаниям, которые наделены квотами и готовы их осваивать. Запрещая промысел для добросовестных компаний, ФАР своими действиями открывает «зелёную улицу» в промысловом районе браконьерам, которые могут в открытую, не опасаясь быть замеченными кем-либо, добывать краба столько, сколько нужно. По информации от компаний, которые ведут промысел в Западно-Камчатской подзоне, до введения запрета летом 2009 года количество судов, ведущих браконьерский промысел краба, было не столь значительно, как после введения запрета. И хотя вопросы контроля за промыслом ВБР в ИЭЗ России – это прерогатива пограничников, добросовестные рыбаки, находясь на промысле, пусть и косвенно, но участвуют в охране ресурсов, своим присутствием они не дают браконьерам нагло и открыто хозяйничать в районе. Более того, рыбаки готовы оказывать всё необходимое содействие соответствующим государственным структурам, так как в первую очередь заинтересованы в искоренении незаконного промысла и увеличении за счёт этого промышленных квот, а также в открытии тех объектов и районов промысла, которые закрыты из-за действий браконьеров.

Если привести аналогию с лососями, то долгосрочное закрепление рыбопромысловых участков за предприятиями дало большой положительный эффект: способствовало изменению отношения рыбаков к ресурсу, заинтересованности их в борьбе с браконьерством, долгосрочном сохранении и рациональном их использовании. На фоне отмены ОДУ на лососей и урожайного года это дало поразительный эффект. Было официально освоено рекордное количество лососей за последние 100 лет. Но это реки, где каждый рыбопромышленник, за которым закреплен участок, в состоянии обеспечить его охрану. В море с крабом ситуация другая, есть доли квот, которые закреплены на 10 лет и предприятия заинтересованы в сохранении запасов краба и их долгосрочном освоении. Но этого недостаточно, так как добывать нечего, квоты – минимальные, некоторые объекты и районы закрыты, а охранять районы промысла собственными силами невозможно. Однако браконьеры промысел в них продолжают, а предприятия, наделённые квотами, лишены возможности добывать краба и своим присутствием на промысле хоть как-то содействовать борьбе с браконьерством.

Не менее актуальным в последнее время становится вопрос рентабельности крабового промысла, на который огромное негативное влияние оказывает браконьерство, сбивая цены и делая продукцию, добытую легально, неконкурентоспособной на рынке. Не меньшее влияние на рентабельность оказывают явно завышенные ставки сбора за пользование ВБР и экспортная пошлина. Так, например, по наиболее массовому объекту промысла – крабу-стригуну опилио ставка сбора составляет 35 000 руб./т. (1,2 долл. за кг), а экспортная пошлина – 10%. В итоге, при максимальной цене за килограмм 6,5-7 долл. США, почти 30% выручки приходится только на указанные выше платежи. А ведь помимо этого существует ещё множество других затрат.

Все вышеприведённое, безусловно, свидетельствует о том, что то, как в настоящее время организовано регулирование всего спектра отношений, возникающих при освоении крабов,абсолютно не способствует экономическому благополучию компаний, наделенных крабовыми квотами.

Можно ли изменить сложившуюся ситуацию? Безусловно можно, но для этого требуется государственная воля. Слишком долго выстраивалась существующая порочная система, многое завязано на нелегальном промысле, поэтому потребуется внимание к проблеме первых лиц государства, до которых нужно донести информацию о катастрофическом положении дел. И первоочередная задача, которую власть должна поставить перед собой – это перейти от слов к делу. И не только объявить, но и действительно вести беспощадную и бескомпромиссную войну с незаконным промыслом, стимулируя при этом легальный. Применяя для этого, в первую очередь, экономические инструменты, а не запретительно-административные методы. Более чем 15-летняя история показала их полную неэффективность.

Страна несёт колоссальные экономические потери. Только за 2009 год из России было поставлено крабовой продукции на сумму более чем 680 млн. долл., большая часть которых – навар браконьеров, беспощадно уничтожающих национальные ресурсы. При этом законопослушные рыбодобывающие компании терпят убытки, а их промысловый флот простаивает.

Складывается мнение, что кому-то в нашей стране очень выгодна такая ситуация, когда для законопослушных рыбаков вводятся запреты на промысел крабов, а браконьерам даётся «зеленая улица» для нелегального вылова и вывоза продукции в объёмах, многократно превышающий объёмы допустимых уловов.

Мириться с такой ситуацией нельзя. Это вопрос не только сохранения и эффективного использования природных богатств, но и государственного престижа. Россия, вероятно, единственная в мире страна, которая обладает огромными запасами ВБР, но не в состоянии эффективно проконтролировать использование этих запасов. В последние несколько лет в России идёт непрерывное совершенствование законодательства о рыболовстве и проблемам эффективного управления запасами и освоению ВБР уделяется пристальное внимание. Однако вопрос эффективного контроля за использованием ВБР остается нерешённым. Складывается впечатление, что такой проблемы в нашей стране не существует, хотя факты говорят о другом.

Отвечая на вопрос – кто защитит российского краба – можно с уверенностью сказать, что это коллективная задача, которую возможно решить только объединив усилия рыбаков, Федерального агентства по рыболовству, научных организаций и пограничных управлений береговой охраны ФСБ России.

Ассоциация добытчиков краба Дальнего Востока, объединяющая компании, которым небезразлична судьба одного из ценнейших ресурсов дальневосточных морей и то, как будет развиваться крабовый промысел, приложит максимум усилий для того, чтобы кардинально изменить существующее положение, способствовать пресечению нелегального вылова и возродить легальный, открытый промысел. Цифры, которые приводились выше, убедительно показывают, что запасы крабов достаточны, их можно и нужно осваивать. Но только законно.

Александр ДУПЛЯКОВ,
Ассоциация добытчиков краба Дальнего Востока