В своём обращении жители посёлка и часть сотрудников тридцатого СРЗ требуют провести обследование радиационной обстановки и экологическую экспертизу на аварийной подлодке прежде, чем её доставят на утилизацию в посёлок Дунай, сообщает ИИ «ДВ – РОСС».
6 июля в городе Большой Камень на заводе «Звезда», где проходит утилизацию основная масса выведенных из боевого состава Тихоокеанского флота АПЛ, состоялся брифинг. Поводом для встречи с журналистами стало обращение работников судоремонтного завода посёлка Дунай. Группа рабочих и служащих тридцатого СРЗ выразила протест постановке на этот завод для утилизации аварийной подводной лодки номер 175.

Именно на ней в посёлке Дунай в августе 1985 года во время загрузки ядерного топлива произошёл тепловой взрыв с выбросом радиации.

КАК ЭТО БЫЛО

Этот материал был опубликован в газете «ТРУД» 24 августа 2005 года. Но ситуация до сих пор не изменилась.

Рабочие и служащие завода Тихоокеанского флота 25 лет назад спасли Дальний Восток от последствий ядерного взрыва

В бухте Чажма, одной из красивейших на побережье Южного Приморья, почти ничто не напоминает о том черном дне. Только ржавые стальные пирсы да старые, списанные уже вспомогательные суда, участвовавшие в ликвидации последствий флотского Чернобыля, не дают забыть 10 августа 1985 года. В тот день у причала 30-го военного судоремонтного завода при проведении плановой перезагрузки активной зоны ядерного реактора подводной лодки К-431 произошла ядерная авария.
Была суббота, я находился дома, — рассказывает начальник службы ядерной и радиационной безопасности 30-го завода Николай Рубцов. — В 12 часов 15 минут прибежал запыхавшийся рассыльный матрос и с порога прокричал: «На лодке что-то взорвалось, радиация, вас срочно вызывают на службу!» На заводе — страшная картина. В реакторном отсеке лодки — пожар, в воздух поднимается радиоактивный дым какого-то ржавого цвета. Поблизости группа больших начальников, несколько адмиралов. И как всегда в таких случаях — полная неразбериха. Только на третий день хоть как-то все нормализовалось. Я сразу же приступил к организации радиационного контроля. На К-431 с бедой боролись аварийные команды с шести стоявших рядом с ней атомных подводных лодок. Главное — нужно было как можно быстрее локализовать пожар. Его тушили с причала и пожарные машины. Воды вылили столько, что вместе с аварийным реакторным залили и смежные отсеки. К-431 начала тонуть. Этого нельзя было допустить, иначе радиоактивному заражению подверглась бы и обширная акватория Чажмы. Но и прекращать борьбу с огнем было нельзя. Тогда обрубили швартовые тросы, и изуродованный атомоход с фонящим реактором буксиром посадили носовой частью на мель. Корму подлодки на плаву поддерживал плавкран «Богатырь». В общем-то, до сих пор мало кто знает, почему произошла ядерная авария, — продолжает Николай Рубцов. — К-431 — «раскладушка», как мы ее называли, — одна из серийных подводных лодок проекта 675. Она имела 8 пусковых установок крылатых ракет и два реактора на тепловых нейтронах типа ВМ-А мощностью по 72 МВт. Экипажу после заводского ремонта предстояло в море отработать полный курс боевой подготовки. Для этого следовало заменить отработанное ядерное топливо. И тут оказалось, что крышка реактора легла негерметично.
Впоследствии установили, что под уплотнитель попал кусочек электрода. Снова надо было поднимать крышку, чтобы устранить помеху. Но из-за волнения моря зацепили компенсирующую решетку реактора. Она приподнялась, началась самопроизвольная цепная реакция. Мгновенно ожившая дьявольская сила сорвала многотонную крышку реактора и как пушинку отбросила на несколько сот метров. Десять офицеров и мичманов, находившихся рядом, просто исчезли. Фрагменты их тел потом две недели собирали по акватории бухты.
По оценкам госкомиссии, в результате ядерного взрыва на К-431 в атмосферу выброшено около 5 миллионов кюри. Это всего в десять раз меньше, чем во время чернобыльской катастрофы. Последствия взрыва на атомоходе оказались не столь масштабными потому, что на лодке стояла новая активная зона и «долгоживущих» продуктов деления она не успела накопить. Радиационный выброс состоял прежде всего из продуктов горения и композиционных материалов. Десятитысячному населению поселка Дунай, который расположен неподалеку от завода, повезло. Радиоактивное облако прошло над территорией завода и уткнулось в крутой склон густо заросшей зеленью сопки. В этой природной ловушке оно и осело под начавшимся сильным дождем.
А в самой Чажме еще долго шла самоотверженная борьба с вырвавшимся на волю «ядерным джинном». Заводчане не уходили с территории завода почти месяц. В ликвидации последствий катастрофы принимали участие и 1,5 тысячи солдат. Они собирали высокоактивные осколки в окрестностях. Не сумев полностью дезактивировать лодку, ее взорвавшийся реактор залили бетоном и отбуксировали на долговременное хранение к так называемому «нулевому пирсу» на другой стороне залива Стрелок в бухте Павловского, где К-431 стоит до сих пор.
На базе тогда даже не нашлось приборов для замеров доз радиации, полученных участниками ликвидации последствий аварии. И только в лаборатории по золотому кольцу на оторванном пальце одного из погибших участников перезагрузки реактора определили мощь ядерного пожара.
Привычная история: полной правды о последствиях трагедии в Чажме и сегодня не знает никто. По официальной версии, от облучения в Чажме в тот роковой день пострадали более 300 человек. Сколько от этого впоследствии умерли — никто не считал. Но только на заводе от полученных тогда громадных доз умерли за минувшие годы больше трех десятков специалистов. Атомные подводные лодки проекта 675 начали создавать еще в 1956 году для борьбы с авианосными ударными группами ВМС США. Первая из них — К-166 — вошла в состав Северного флота в 1963 году. Всего было построено 29 таких кораблей.
Взрыв на К-431 (прежний тактический номер К-31) считается самой тяжелой ядерной аварией нашего флота. К счастью, в выбросе из реактора атомохода преобладали короткоживущие радионуклиды, а активность радиойода, нанесшего через 9 месяцев основное поражение населению Чернобыля и работавшим на АЭС спасателям, оказалась ничтожно мала. В итоге переоблучению подверглись лишь военнослужащие береговой технической базы, боровшиеся с пожаром.
В 1998 году в бухте Чажма проведены комплексные исследования экологической обстановки. Как сказали людям, остатки радиационного следа составляют небольшой участок размером 100 на 500 метров, и нейтрализовать его сложности не представляет. Так ли это?

Дмитрий ЛАТЫПОВ