Один из самых известных советских шпионов в США был арестован 21 июня 1957 года. Спустя пять лет на Глиникском мосту в пригороде Берлина его обменяли на американского летчика Фрэнсиса Пауэрса

История Рудольфа Абеля, и особенно эпизод его обмена, нарочито кинематографична. Не удивительно, что она привлекла внимание сценаристов и режиссеров. Еще в 1968 году в СССР в прокат вышла картина «Мертвый сезон», в начале которой к зрителям обратился лично Рудольф Абель. А в 2015 году Стивен Спилберг снял драму «Шпионский мост» c Томом Хэнксом в главной роли. Советского разведчика там сыграл британский актер Дэвид Марк Райлэнс, и эта роль принесла ему «Оскар», передает ДВ-РОСС со ссылкой на ТАСС.

Портрет для Кеннеди от советского агента

На самом деле Рудольфа Абеля звали Вильям Фишер. Родители — российские немцы и убежденные коммунисты — дали ему это имя, потому что очень любили Шекспира.

С 1927 года Фишер служит в разведке, во время Великой Отечественной войны воюет в партизанских отрядах, после войны под видом художника приезжает в США. Для правдоподобности «легенды» пишет картины и заведует фотостудией, на самом деле — возглавляет резидентуру в Нью-Йорке, куда стекается информация от советских агентов, работающих на американских ядерных объектах.

Разведчика сдаст его радист Рейно Хейханен. Когда того захотели отозвать обратно в СССР, он решил остаться в Штатах и «раскрыл все карты». Фишера арестовали 21 июня 1957 года, но он ни в чем не признался. Как раз тогда он и представился американцам как Рудольф Абель, так звали его погибшего друга.

В книге своих воспоминаний «Беспокойное сердце» глава КГБ Владимир Семичастный пишет: «Мне рассказали, что, находясь в тюрьме, Абель много рисовал. Им, в частности, был нарисован портрет Кеннеди, который у него выпросили для самого американского президента. Говорят, он даже висел в Белом доме». Правда это или красивый вымысел — неизвестно. А вот в кабинете Семичастного на Лубянке небольшая картина Абеля — зимний пейзаж — действительно висела.

Биография Пауэрса куда менее замысловата: родился в шахтерском городке, учился в авиационной школе, получил квалификацию пилота. Должен был лететь на войну в Корею, но перед самой отправкой у него случился приступ аппендицита. Вместо Кореи попал в ЦРУ, его привлекли к программе использования самолетов-разведчиков U-2.

Самолет Пауэрса был сбит над Свердловском во время разведывательной съемки. В отличие от опытного разведчика Абеля, молодой пилот Пауэрс сразу признался в работе на ЦРУ. Признание и найденные обломки уникального самолета-разведчика поставили американское правительство в очень неудобное положение: в Вашингтоне пытались отрицать разведывательные цели полета и говорили, что летчик просто-напросто «заблудился», а самолет был самый обычный гражданский и вел метеорологические исследования.

Заботливые родственники из КГБ

В СССР воспользовались ситуацией по максимуму — устроили открытый процесс, куда пригласили иностранных журналистов. «Вы выслушали все показания в суде, теперь вы должны принять решение о том, каким будет мое наказание. Я совершил серьезное преступление и сознаю, что должен быть за него наказан», — говорил Пауэрс на суде в своем «последнем слове», обращаясь к судьям.

Сбитый летчик пришелся Москве очень кстати. Абеля хотели вернуть, но не понимали, как: достойных предложений для обмена не было.

«Предлагали крупных военных преступников для обмена. Но американцев этот вариант не устраивал. Супершпиона на каких-то нацистов? Об этом речи быть не может! И вот нам, можно сказать, повезло — был сбит самолет-шпион, который пилотировал Пауэрс», — рассказывал в интервью для фильма «Сделка века. Абель — Пауэрс» участник операции по обмену, полковник КГБ Борис Наливайко.

С Абелем вступают в переписку якобы родственники. Прямо никогда не признавая в нем советского агента, «родственники», а именно «кузен Юрген Дривс» (на самом деле сотрудник КГБ Юрий Дроздов), договорились об обмене с ЦРУ через адвокатов Абеля Джеймса Доннована и Вольфганга Фогеля.

Глиникский мост в качестве места обмена был выбран по двум причинам. Во-первых, это было относительно безлюдное место. Во-вторых, граница проходила ровно посередине. Но ранним утром 10 февраля 1962 года безлюдными окрестности моста не были. Переговорщики не доверяли друг другу и повсюду разместили многочисленных любителей утренних прогулок и рыбалки «в штатском».

«Пауэрс и Абель начинают движение, остальные остаются на местах. Они идут навстречу друг другу, здесь самый кульминационный пункт, до сих пор перед глазами эта картина: как эти два человека, имена которых будут теперь называться всегда вместе, идут и впиваются глазами друг в друга — кто же есть кто? И даже когда уже можно было идти к нам, Абель поворачивает голову — сопровождает Пауэрса, а Пауэрс поворачивает голову — сопровождает Абеля», — вспоминал Борис Наливайко.

Тяжелый путь домой

Пауэрса в США ждал более чем прохладный прием. Его считали чуть ли не предателем и перебежчиком, говорили, что он не должен был брать на себя вину и не должен был сотрудничать с советскими следователями и судом. В прессе началась самая настоящая кампания травли.

«Его вина состояла в том, что он не подорвал себя вместе с самолетом, что он выдал русским все, что знал, и что он не выполнил приказа и не покончил с собой. Все эти обвинения были искажениями действительности, полуправдой, а иногда и откровенной ложью», — рассказывал в интервью BBC сын Пауэрса Гэри Пауэрс — младший.

И хотя на слушаниях в Сенате Пауэрса полностью оправдали, из ЦРУ его уволили, а после уволили еще и из компании Lockheed, где он бы летчиком-испытателем. Пауэрс устроился пилотом в телевизионную компанию KNBС и погиб в 1977 году, когда пилотируемый им вертолет разбился во время съемок тушения лесного пожара в Калифорнии.

Судьба советского разведчика сложилась удачнее. После возвращения на родину ему вручили орден Красного Знамени и благодарность от правительства, выделили квартиру, а спустя некоторое время трудоустроили советником в центральный аппарат КГБ.

Но за границу Абель больше не выезжал, а удовлетворения в «бумажной» штабной работе не находил. «После возвращения его многое поразило. И в стране. И в органах безопасности. Он чувствовал, что не на своем месте. Но такой разговор был у нас лишь однажды, и больше к нему мы никогда не возвращались», — описывал состояние Абеля его коллега и друг, полковник КГБ Павел Громушкин в интервью «Российской газете». Скончался Абель в 1971 году.

Андрей Веселов