Следствие по делу об убийстве шестилетней девочки, произошедшем в июне этого года в Хабаровске, подошло к концу. Старший следователь по особо важным делам управления Cледственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Хабаровскому краю Николай Романов рассказал подробности этого страшного преступления.

В тот злополучный день мать решила оставить девочку дома одну. Бабушка, которая обычно приглядывала за ребёнком, попала в больницу. Брать дочь с собой на рынок, где работала продавцом, женщина не решилась из-за жары…

ПОЗВАЛ ПОКАТАТЬСЯ

Вечером, не обнаружив дочери дома, она бросилась в милицию. Тело ребёнка нашли уже через несколько часов, в заброшенном здании садоводческого товарищества. По заключению экспертизы, девочка была сильно избита, изнасилована. Смерть наступила в результате ранения в область горла бутылочным стеклом. Следователи считают, что свои измывательства убийца начал с того, что насильно напоил девочку спиртным, сообщает «Тихоокеанская звезда».

Вы не поверите, но первой, на чью голову обрушился град подозрений, стала… мать ребёнка. Стражи порядка несколько дней пытались «выбить» из неё признание в убийстве.

Попутно проверялись все, кто был вхож в семью, кого девочка могла знать и уйти с этим человеком из дома. В конце концов убитая горем мать вспомнила о Максиме Кузнецове, с которым познакомилась накануне трагедии в гостях у подруги. Парень пару раз приходил к ним в дом. Произвел на неё и бабушку благоприятное впечатление внимательным отношением к ребёнку: приносил сладости, играл с девочкой, катал на велосипеде.

Работал Кузнецов сторожем в том самом садоводческом товариществе, где нашли тело девочки, жил там же в вагончике. Когда нагрянула милиция, выяснилось: он пропал, произошло это примерно в день преступления.

Был объявлен розыск. Первое, что в таких случаях делает милиция – составляет ориентировки с описанием примет и фотороботом и рассылает своим коллегам во все городские и районные отделения.

КРУГОВАЯ ХАЛАТНОСТЬ

Заглянем в далёкий 1985 год. Запойных супругов Кузнецовых лишают родительских прав. Их сыновей, двухлетних близнецов Максима и Дениса, отправляют в интернат для умственно отсталых детей в Бикине. Были ли братья на самом деле больны или отставали от сверстников в развитии из-за того, что с ними никто не занимался, следствию установить не удалось. Интерес к этому возник не случайно. Но об этом чуть позже.

Когда братьям Кузнецовым исполняется по 18 лет, суд по ходатайству руководства интерната признает их недееспособными, поэтому путёвку в «большую жизнь» они получают в виде направления на ПМЖ в дом инвалидов в поселке Эльбан.

В 2007 году Максим оттуда сбегает, грабит и жестоко избивает прохожего. Задерживают его по горячим следам, возбуждается уголовное дело. Краевая судебно-психиатрическая экспертиза признает его невменяемым, поэтому суд приговаривает к принудительному лечению и направляет в специальное отделение краевой психиатрической больницы в Хабаровск.

Подобные меры принудительного характера не имеют чётко очерченных временных границ. Суд только направляет подсудимого на лечение, а вот когда он сможет покинуть диспансер, зависит от решения врачебной комиссии.

Решение о том, что Кузнецов перестал быть опасным для общества, приняли примерно через 1,5 года после приговора – в сентябре 2009 года. Суд это решение поддержал. Но поскольку возвращаться в Эльбан бывший пациент не захотел, а в Хабаровске жить ему было негде, ему разрешают остаться в стационаре.

Через несколько месяцев он из больницы сбегает и устраивается сторожем в садоводческое товарищество близ села Смирновка Хабаровского района. Буквально на следующий день после исчезновения пациента врачи заявляют об этом в милицию. Там, выяснив, что срок принудительного лечения у него закончился, спускают розыскное дело «на тормозах».

31 декабря Кузнецов нападает на улице на беременную женщину, жестоко избивает, похищает у неё сумку с деньгами и документами и скрывается. Дальше события развиваются по накатанной схеме: экспертиза признает его невменяемым. До окончания следствия его водворяют в диспансер в то же самое отделение, где его лечили после первого злодеяния. Но в мае 2010 года Кузнецов опять сбегает.

Представляется, что медицинские учреждения для психически ненормальных преступников должны охраняться не хуже сизо. На самом же деле, от обычного стационара специальное отделение диспансера отличается наличием бронированной двери на входе, которую всегда держат закрытой, и решётками на окнах, которые по требованию пожарных состоят из двух створок, закрывающихся на навесной замок, добраться до которого не составляет особого труда.

Кузнецову удалось раздобыть подходящий инструмент, перепилить замок на оконной решётке, скрутить из простыней канат и спуститься со второго этажа. Происходит это 25 мая.

Надо отдать должное врачам – с заявлением об исчезновении опасного пациента в милицию они обращаются утром следующего дня. Но и на этот раз поиски Кузнецова ведутся спустя рукава. Заметьте, он уже не просто пациент, а подследственный, так как дело о попытке убийства беременной женщины ещё не закончено.

В конце июня он совершает убийство девочки. В начале июля его находят сотрудники, которые занимаются делом о нападении на женщину. Выяснилось, что, убив ребенка, Кузнецов возвращается в дом инвалидов в Эльбан, объяснив тамошнему руководству, что устал скитаться. Милиция его задерживает, привозит в Хабаровск. В ГОМе с ним проводят беседу и, получив честное слово, что сбегать он больше не будет, водворяют назад в психоневрологический диспансер. На тот момент ориентировки о том, что он является подозреваемым в убийстве ребенка, в этом отделе милиции уже получили(!). Но никому из стражей порядка и в голову не пришло сверить их данные с данными Кузнецова.

О том, что беглец нашёлся, следователям, занимавшимся делом по убийству девочки, сообщили из диспансера.

ТАКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

— Психология, конечно, сложная штука. Но даже учитывая это, Кузнецов не производит впечатление человека невменяемого и тем более недееспособного, – говорит Николай Романов. – У него вполне грамотная речь, он логично рассуждает, кроме того, обладает известной долей артистизма и изворотливости.

Поначалу ему даже удалось запутать следствие. По его версии, злодеяние он совершал со своим давним приятелем Иваном Восковым (фамилия изменена), с которым учился ещё в Бикинской школе и который тоже некоторое время жил в доме инвалидов в Эльбане. Впоследствии Ивана забрали под опёку его дальние родственники, жил он в Хабаровске, в районе посёлка имени Горького. Кузнецов уверял, что это Иван бил и насиловал, а он только помог ему «заметать следы». Воскового задержали. Были проведены многочисленные экспертизы. Его причастности к преступлению выявить не удалось, кроме того, у него на момент совершения насилия имелось железное алиби.

К тому времени, как Кузнецов стал давать признательные показания, поспела медицинская психиатрическая экспертиза. На этот раз врачебная комиссия признаёт его вменяемым.

Удалось следствию раскопать ещё один, не менее интересный факт из биографии подсудимого. Оказалось, что все выпускники Бикинского интерната по достижении 18 лет признаются недееспособными. Всё просто. Сироте с нормальной психикой положено особое социальное обеспечение, но самое главное – его нужно обеспечить жильем. А «ненормального» всего-навсего отправляют в специнтернат…

Говорят, что посмертная экспертиза тела ребенка – убийственное чтиво даже для опытных патологоанатомов: ублюдок буквально растерзал девочку.

Между тем даже за такое особо тяжкое преступление невменяемые могут пробыть на принудительном лечении не более шести лет, а потом вновь вернутся в обычную жизнь, констатирует Оксана Омельчук. Но есть ли гарантия, что завтра на улицы города не выйдет такой же «невменяемый» убийца?