Очередное заседание Президиума Российской Академии наук прошло 23 октября 2012 года. На нём научное сообщение «Проблемы ограничения и сокращения нестратегического ядерного оружия» участникам заседания представил главный научный сотрудник Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН доктор технических наук Владимир Зиновьевич Дворкин, передаёт ДВ-РОСС.

В обсуждении научного сообщения приняли участие: заместитель министра обороны Анатолий Иванович Антонов, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН академик Алексей Георгиевич Арбатов, профессор кафедры мировых политических процессов Московского государственного института международных отношений член-корреспондент РАН Игорь Сергеевич Иванов, советник минобороны генерал-полковник Есин Виктор Иванович Есин, директор Института проблем международной безопасности РАН академик Андрей Афанасьевич Кокошин, президент РАН академик Юрий Сергеевич Осипов.
Приводим тест выступления В.З. Дворкина, размещёееый на сайте Российской Академии наук.

Российская Федерация. По экспертным оценкам в конце 80-х годов в нашей стране насчитывалось до 22 000 боезарядов. Согласно односторонним президентским инициативам СССР и России 1991–1992 годов, принятым в ответ на шаги Соединенных Штатов и в связи с распадом СССР и Варшавского договора, был намечен ряд радикальных мер. Предполагалось переместить все боезаряды тактического ядерного оружия (ТЯО) Сухопутных войск на предзаводские базы предприятий по сборке ядерных боеприпасов и на склады централизованного хранения и впоследствии полностью их ликвидировать, ликвидировать 30% ТЯО флота, а также 50% средств ВВС. В настоящее время большинство экспертных оценок сводится к наличию у России примерно 2000 единиц ядерного оружия тактического назначения.
Соединенные Штаты. По экспертным оценкам, к началу 90-х годов США имели более 11 500 таких средств (свыше 7000 единиц в Европе, 1000 единиц в Азии, плюс 2500 в ВМС и 200–300 на американской территории в составе ПВО). Ещё 4000 ядерных средств поддерживалось в стратегическом и тактическом резерве. Согласно односторонней президентской инициативе от 1991 года американцы вывели с зарубежных баз на свою территорию и ликвидировали все тактические ядерные боезаряды сухопутных войск, сняли все ТЯО с кораблей и многоцелевых подводных лодок, кроме крылатых ракет большой дальности, и уничтожили 50% их количества. Ныне, по неофициальным оценкам, Соединенные Штаты располагают примерно 500 единицами ТЯО, из которых около 200 размещены на шести складах ВВС США в пяти странах НАТО (Бельгия, Италия, Нидерланды, Турция, ФРГ). Эти бомбы предназначены для доставки истребителями-бомбардировщиками ВВС США типа F-16, а также бельгийскими и британскими авиационными носителями того же типа и германо-итальянскими ударными тактическими самолётами типа «Торнадо». Согласно новой ядерной доктрине США все ядерные крылатые ракеты морского базирования «Томахок» будут ликвидированы, но авиабомбы В-61 пройдут программу продления срока службы, улучшения сохранности и предотвращения несанкционированного применения. Они рассматриваются в контексте ядерных гарантий союзникам, и их будущее размещение в Европе будет предметом межсоюзнических консультаций. Нет достаточно достоверной информации относительно ядерных боезарядов на централизованном хранении на территории США. По оценкам независимых специалистов, в США хранится около 2000–3500 боезарядов резерва и примерно 4200 предназначено для утилизации. Это количество увеличивается в связи с сокращением СЯС по новому Договору СНВ, согласно которому большая доля сокращений будет осуществляться путём снятия части боеголовок с многозарядных ракет и перемещения их на складское хранение.
Другие страны. Франция располагает 60 самолётами «Мираж 2000Н» и 24 палубными истребителями-бомбардировщиками «Супер Этандар», которые способны доставить к целям в сумме примерно 60 ракет «воздух-земля» типа АСМП (ASMP). Эти средства можно отнести к ТЯО, но Франция считает их частью своих стратегических сил.
Другие ядерные державы держат информацию о своих нестратегических ядерных средствах в полном секрете. По оценкам экспертов, КНР имеет около 100–200 таких средств, Израиль – 80–120, Пакистан – около 90, Индия – около 80, КНДР – 6–10. Это баллистические и крылатые ракеты средней и малой дальности, а также авиабомбы ударной авиации. Для некоторых из перечисленных стран такие средства представляют весь их ядерный потенциал или его преобладающую часть и расцениваются ими как стратегические средства ядерного сдерживания. В ходе переговоров по новому Договору СНВ американский Сенат настаивал на включении тактического ядерного оружия в рамки сокращений, но это было неприемлемым не только из-за наших возражений, но и по объективным причинам. Ратификационная резолюция Сената по Договору СНВ прямо требует поставить данный вопрос на следующем этапе переговоров. В ядерной доктрине США от 2010 года и в Стратегической концепции НАТО ноября того же года эта задача также поставлена. Основание для этого на Западе видят в нашем значительном преимуществе над США и НАТО по ТЯО, которое при снижении уровней СЯС станет ещё больше.
Российская позиция примерно уже лет 20 сводится к требованию вывода американских ядерного оружия из Европы на национальную территорию как условия начала любого диалога по этой теме. Объективные причины проблем контроля над ТЯО заключаются прежде всего в том, что в отличие от СНВ, контроль над которыми во всех договорах осуществляется подсчётом носителей и числящимися за ними боезарядами, ТЯО использует носители двойного назначения (авиация, артиллерийские системы надводные корабли и многоцелевые атомные подводные лодки, ракетное оружие, системы ПВО, ПРО. Количество баз, где может быть развёрнуто ТЯО, в десятки раз превышает количество баз СНВ, инспектирование их представляется неподъёмной задачей. В мирное время боезаряды ТЯО по прецеденту последнего Договора СНВ являются неразвёрнутыми и находятся в хранилищах вместе с боезарядами СНВ. Никакого опыта инспектирования хранилищ нет, и никаких решений в этом вопросе не ожидается. Наконец, договорные отношения как правило базируются на равенстве сил, что неприемлемо для России из-за её геостратегического положения. Вместе с тем, от обсуждения проблем ограничения ТЯО отказаться нельзя, поскольку Россия – один из основных членов Договора о нераспространении ядерного оружия, в соответствии со статьёй VI которого каждый его участник должен вести переговоры по прекращению гонки ядерных вооружений и ядерному разоружению. В прошлом году тогда ещё зампред правительства С. Иванов заявил, что Россия готова обсуждать вопросы ограничения ТЯО.
Представляется, что на обозримую перспективу реальным может быть поэтапный подход к ограничению и сокращению ТЯО России и США. Таких этапов может быть четыре. На первом этапе стороны могли бы обменяться данными по тем нестратегическим ядерным вооружениям, которые были уничтожены при реализации инициатив начала 90-х годов, включая принадлежность и количество ядерных боезарядов. На втором этапе – осуществление консультаций и согласование односторонних инициатив без использования верификационных процедур. Третий этап – продолжение консультаций и реализация согласованных инициатив с частичной их верификацией. Четвёртый этап – переговоры на основе проекта договора об ограничении и сокращении ТЯО, который должен включать в себя полномасштабный механизм верификации, без которого любой договор не имеет смысла.

Первый этап не требует пояснений. На втором этапе Россия и США могли бы последовательно, на основе согласованных или односторонних инициатив обмениваться информацией, вначале об общем количестве боезарядов ТЯО, затем о местах их хранения, далее о количестве боезарядов по их типам, о количестве боезарядов в активном резерве и ожидающих очереди на утилизацию. Представляется, что первый шаг на этом пути могла бы сделать Россия, объявив по аналогии с США об общем количестве боезарядов СЯС и ТЯО (развёрнутых и в активном резерве) и пойти дальше – указав отдельно их количество для СЯС и ТЯО. На третьем этапе в качестве первого шага можно было бы подтвердить нахождение всех тактических ядерных средств на объектах централизованного хранения, что можно было проконтролировать, поскольку дислокация видовых баз известны и они должны быть пустыми. Уверенность в нахождении нестратегических зарядов на централизованных хранилищах лишний раз подтвердит максимальную их сохранность от угрозы захвата террористами. Возможна договоренность об инспекциях по запросу с коротким временем предупреждения (аналогичных тем, что согласованы по СНВ для баз МБР, БРПЛ и ТБ) на базах ВВС и флота как на территории России, так и на территории США (а возможно, и их зарубежных союзников). Подобная договоренность может оказаться гораздо более трудной проблемой для США, чем для России, и потребовать от них более масштабных мероприятий.

Для обеспечения транспарентности процесса утилизации ядерных зарядов механизмы верификации могут быть разработаны на основе того технологического задела, который был создан совместно российскими и американскими специалистами в середине 1990-х годов. Эта работа была прервана в 1999 году с началом военной кампании НАТО в Югославии. Теперь её следует возобновить, используя те возможности, которые предоставляет вступившее в силу в январе 2011 года российско-американское Соглашение 123 о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии.

Институализация сотрудничества России и США в этой области теоретически способна позволить им преодолеть одно из главных препятствий на пути достижения проверяемых договоренностей о сокращении ТЯО – отсутствие механизма верификации процесса утилизации ядерных боезарядов. Такой механизм верификации может быть разработан совместными усилиями российских и американских национальных атомных лабораторий, что прежде было неосуществимым в связи с невозможностью их сотрудничества из-за отсутствия соответствующей юридической базы.

Теоретически четвёртый этап мог бы предусматривать начало полномасштабных переговоров об ограничении и сокращении ТЯО на базе подготовленных сторонами проектов договора. Особенности и детали этого этапа будут в значительной степени зависеть от результатов, достигнутых на первых двух этапах, поэтому в настоящее время описывать их достаточно трудно. Можно только констатировать, что для подтверждения договорных уровней боезарядов ТЯО необходимы инспекции мест их хранения, препятствия на пути реализации такого механизма контроля описаны выше. При этом достижение согласия по равным потолкам ТЯО для России и США как уже отмечено, представляется нереальным в силу различий геостратегического положения двух государств.