«Только очень большое внимание государства, которое должно вкладывать в развитие науки и технологий, даёт какой-то положительный эффект», — заявил в столице Чувашии в рамках III Чебоксарского экономического форума член Европейской академии наук, директор Международного исследовательского центра по нанотехнологиям, президент Израильской ассоциации изобретателей, профессор Олег Фиговский.

По его словам, такие выводы позволяет сделать опыт Израиля, который сегодня занимает первое место в мире по количеству учёных на 10 тыс. населения, третье место по количеству изобретений в абсолютном выражении и является лидером по бионанотехнологиям в медицине, передаёт корреспондент ИА REGNUM Новости. «И занимает очень высокое место по тому, сколько государство вкладывает в науку и экономику. Израильские изобретатели продолжают завоевывать мировой рынок этих изобретений, что говорит о том, что ведущие компании страны очень легко и за очень дорого продаются за рубеж», — сообщил докладчик.
Продолжая аргументировать свою позицию, Олег Фиговский заметил, что на одном из совещаний, посвящённых развитию науки, выступал архиепископ, «который минут 40 объяснял, что главное в русской науке — это духовность»: «Я абсолютно согласен, бездуховная наука вряд ли кому-то нужна. Но весь смысл заключается в том, что после этого выступал я, и как представитель Израиля должен был сказать, что в науке главное, простите меня, финансирование. Какая бы ни была высокая духовность, но без соответствующего технологического и научного оборудования вряд ли что-то можно сделать».
Израильский эксперт подчеркнул, что ещё один «очень важный вопрос — как это дело управляется» и привёл пример, который, по его мнению, «покажет разницу в эффективности управления». «Вы знаете, что существует такая большая организация — Роснано. Честь и хвала, хорошо, что она создана, замечательно. В ней сейчас около 700 сотрудников. Они недавно отчитались о своих грандиозных успехах», — начал Олег Фиговский, отметив, что Роснано вложило «пока какую-то очень малую долю денег в реальное производство», в итоге пущено, по разным данным, от 3 до 8 реальных производств: «Реальной-то промышленности нет, есть только вкладывание денег и получение прибыли. Но это хорошо, они хоть не потеряли эти деньги». И сообщил, что в Израиле также существует своего рода аналог этой организации: «Она существует примерно столько же времени, как Роснано. Мы пока пустили только 28 новых производств по нанотехнологиям за этот период. Но вот что интересно, я всем задаю вопрос, а как вы думаете, сколько же народу работает там?… 1,5 человека — исполнительный директор на полставки и инженер-координатор на полную ставку. И его зарплата существенно ниже, чем в Роснано».
«Я думаю, что это очень важно, потому что когда государство считает, что главное — это разогнать бюрократию, от этого толку мало», — сказал Олег Фиговский, акцентировав также внимание на том, что в Израиле процесс выделения денег занимает примерно 1 месяц, в то время как в Роснано — приблизительно 1,5-2 года: «Очень тяжело так работать. Все эти согласования, прочее, они очень мешают». Эксперт также сообщил, что Роснано в течение уже полутора лет пытается подписать соглашение с израильской организацией, занимающейся нанотехнологиями: «Но есть очень большая проблема: чтобы вести работу с Роснано, нужно ещё дополнительно человека принять. У нас нет лишних людей, поэтому всё на стадии согласования».
Олег Фиговский также акцентировал внимание на том, что в Израиле впервые была внедрена «очень интересная» система государственной поддержки: когда государство даёт на реализацию проекта 80% средств и «берёт за это только 20% акций»: «Потому что государству важно, чтобы развивались новые технологии, потом оно возьмёт это всё в виде налогов и т.д. Но самое интересное — это не банковская ссуда. То есть если у вас проект получился неудачным, а государство вложило, то вы ничего не возвращаете. То есть у автора нет риска».
Эксперт привёл ещё один пример. По его словам, во время очередного визита в Израиль делегации Роснано один из российских академиков поинтересовался у коллег в университете Тель-Авива, «какая польза профессорам университета от того, что строят какие-то заводы», от внедрения производства. Ему, в частности, ответили, что аспиранты, к примеру, защищают докторские диссертации. «Надо сказать, что центр нанотехнологий в Тель-Авиве был в то время самый молодой. И ему ответили, что мы ещё совсем молодые, у нас мало результатов и только восемь профессоров нашего университета, которые занимаются нанотехнологиями, в результате стали миллионерами. Тут как-то ему стало очень плохо, потому что привести пример академика, который стал миллионером, было затруднительно». «У нас каждый университет имеет отдельную компанию по развитию технологий, и она не является структурным подразделением, это отдельная компания, — продолжил Олег Фиговский, отметив, что с созданием новых технологий университет получает процентов 20, учёные, «естественно, больше».
Эксперт в своём выступлении также заверил, что в Израиле — «минимальные последствия от кризиса», так как здесь нет ипотечных кредитов, «страна не занимается продажей ресурсов»: «То есть мы не продаём нефть, газ. У нас этого нет. А вот высокие технологии всегда нужны».
Олег Фиговский в своём докладе «Наука управлять наукой», говоря о роли науки в развитии цивилизации, подчеркнул, что России нужны перемены. В частности, он отметил, что в подготовленном Институтом системного анализа РАН прогнозе «прослежено развитие 160 направлений фундаментальных исследований… до 2010 года»: «Понять же, что будет после этого рубежа и как управлять наукой, обеспечивать её ресурсами, в институте не пытаются». По мнению учёного, особо нуждается в реформе проектная деятельность, которая уже сегодня могла бы не только обеспечить выполнение многих проектов, но и пополнить бюджет фундаментальных и прикладных наук: «В России главное препятствие — отсутствие инфраструктуры. Нельзя сказать, что ничего не делается — создаются реестры проектов, системы экспертных оценок и т.д., но этого недостаточно».
Докладчик подчеркнул, что в мире немало государственных и частных фондов, выделяющих гранты на инновации: «Увы, эти огромные деньги, подчас расходуемые неэффективно, пока не доходят до России. При этом расклад таков: в России масса невостребованных проектов, а на Западе полно компаний-теней, занятых поиском проектов. Если такая компания найдёт перспективный проект, её стоимость возрастёт в тысячи раз».
Фиговский особо подчеркнул, что без развития фундаментальной и прикладной науки России не выйти из системного кризиса. Для роста научно-технического потенциала, как полагает эксперт, необходим высокий уровень образования, «несмотря на пропасть между 60-летними профессорами и 25-летним аспирантами и отсутствие современных учебников»: «Обойдя в Москве многие книжные магазины и выразив недоумение в связи с отсутствием современных, в том числе переводных, учебников по физике, биохимии, молекулярной биологии и другим быстро развивающимся областям науки, автор был сражён наповал убийственным ответом «специалистов»: «Учебники не стареют!». Хочется напомнить, что под образованием понимается не сумма застывших знаний, а умение быстро освоить новое». Вторая предпосылка — это наличие «обширной российской «интеллектуальной ойкумены» по всему миру». По словам Фиговского, к примеру, в Израиле технический рост обусловлен «во многом выходцами из СССР», то есть малой частью интеллектуального потенциала, которым располагает Россия». И высказал мнение, что уже одно это позволяет верить в технологическую революцию в России в ближайшие годы.
Третья предпосылка — собственный потенциал инвестиций. «Как известно, по числу миллиардеров Россия уже вышла на второе место в мире, а миллионеров в одной Москве… А ведь многие из них имеют высшее образование и опыт работы в науке», — заметил эксперт.
Олег Фиговский в завершение также подчеркнул, что «превращение науки в основу экономики страны и подлинная реформа управления наукой немыслимы и без непрерывного растущей потребности в ней самого общества».