Герман Зверев, президент Ассоциации добытчиков минтая: «Российской рыбной отрасли не хватает чёткой, экономико-ориентированной прагматичной позиции»
С.И. Вахрин: — За двадцать прошедших лет, Герман Станиславович, мне пришлось познакомиться с самыми разными общественными рыбацкими структурами: и профсоюзом, и ассоциациями рыбопромышленников, работодателей, узких добытчиков. Как правило, все они создавались под лидера. За исключением профсоюзов — но там совсем другая история. Лидеру нужна была общественность, и он создавал ассоциацию. Надобность отпадала – ассоциация рассыпалась, превращалась в прах. Единственный случай, который я помню, – это Ассоциация рыбопромышленных предприятий Приморья, АРПП, при Дмитрии Глотове, когда крупный минтаевый бизнес возглавил эту Ассоциацию. А уже следующей была ваша Ассоциация добытчиков минтая, АДМ, которая, впрочем, и вышла из АРПП. Кстати, с выходом из АРПП минтайщики (крупный бизнес!) сразу понизили значение АРПП в регионе. Это теперь обычная Ассоциация, а раньше гремела на всю страну. ВАРПЭ было не слышно, а про АРПП знали многие.
Откройте секрет, в чём сила АДМ?
Г.С. Зверев: — Вы сами ответили на вопрос. Сила Ассоциации добытчиков минтая в том, что это – объединение самых крупных рыболовных предприятий России: в топ-10 российского рыболовства входит семь предприятий из нашей Ассоциации. 38 предприятий, членов АДМ обеспечивают 35 процентов общероссийского вылова всех видов водных биоресурсов, а наша доля в мировом вылове минтая приближается к 40 процентам. Поэтому у нас есть все шансы стать «минтаевой ОПЕК».
Вторая причина – мы не скованы политическими настроениями и расчётами администраций субъектов Федерации. Большинство ассоциаций действуют под крылом региональных администраций, поэтому неизбежно испытывают влияние (а иногда и прямое давление) с их стороны. Не всегда такая «упряжка» отражает насущные интересы всего рыбацкого сообщества или ключевых его групп. Думаю, примеры Вам известны.
Наша Ассоциация отражает интересы бизнеса так, как это делают аналогичные объединения в Японии, Норвегии, Корее и других странах. На мой взгляд, российской рыбной отрасли не хватает чёткой, экономико-ориентированной прагматичной позиции. Лозунги, заклинания про дешёвую рыбу, воспоминания о Великой рыболовной державе, прожекты, рассуждения про социальную ответственность – всего этого хватает. А вот бизнес-экспертиза принимаемых решений пока хромает. Часто люди просто стесняются при обсуждении вопросов рыболовства открыто отстаивать интересы бизнеса, прячутся за расплывчатые формулировки: «от имени рыбацкого сообщества», «от российских рыбаков», «от имени отрасли». Мы отстаивать интересы бизнеса не боимся.
— Конечно, за АДМ стоят большие финансовые возможности, так как в Ассоциацию входят самые крупные предприятия России, но и проекты продвижения отрасли вперед, которые рождаются в недрах АДМ, тоже впечатляют. Впечатляют даже не столько, может быть, оригинальностью, сколько тем, что они ВООБЩЕ ещё возникают в чьём-то сознании. Как-то привычно всегда было, что проекты, программы, концепции развития рыбной отрасли России рождались в чьей-то чиновничьей голове и плавно спускались вниз, доходя до «низов» нередко уже в окончательном варианте, подписанном к исполнению, и тогда начинался «вселенский ор» – рыбаки начинали требовать обсуждения этих программных документов, а им фигурально показывали «фигу». Может быть образ грубый, но точный – так было, и я об этом сам много писал.
Но я не помню, чтобы из недр рыбацкого сообщества выходили какие-либо самостоятельные программные предложения, планы, концепции, тем более, как те, что вы обнародовали на Конгрессе рыбаков «Будущее российского рыболовства. Четыре сценария для 2018 года».
Кстати, я ждал бурного обсуждения этих сценариев в среде рыбопромышленников, но был разочарован, по крайней мере, у нас на сайте ваш доклад не только не обсуждался, но и даже не был прочитан большинством наших пользователей, хотя мы не один раз предлагали обсудить эти сценарии. Вот только один из откликов: «…по существу этого выступления ничего особо сказать не могу, потому как в этом обычном для подобных владивостокскому форумов теоретизировании не увидел особого существа и практических последствий, кроме критики «квот под киль», ради чего, видимо, и затеян доклад. В сценарии «смутное время» вполне справедливо критикуется теоретически возможное в будущем рейдерство под флагом «квоты под киль». Однако уже осуществляемое в нашей действительности под иным флагом рейдерство в отношении известных 27 судов оценки не получило. Опасно».
То есть, судя по этому отклику, народ ждёт от вас больше оценок нынешнего состояния отрасли и нынешних проблем, нежели тех, которые будут потом. Они же ставят вам в вину спокойное отношение к рыбацким проблемам Баренцева моря, к сахалинским проблемам. А это говорит о том, что в вас, Герман Станиславович, видят лидера всей рыбной отрасли России, а не отдельной её корпоративной части – Ассоциации добытчиков минтая.
Как вы относитесь к такой столь высокой, но прямо не высказанной, а высказанной через критику вас, как лидера, оценке?
— Насчёт больших финансовых возможностей сразу внесу ясность. Бюджет Ассоциации добытчиков минтая, из которого финансируется содержание ассоциации и заработная плата сотрудников, у нас такой же, как и у Всероссийской Ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортёров, ВАРПЭ. Так что по этому показателю Ассоциация добытчиков минтая и ВАРПЭ находятся на одном и том же уровне: финансовые возможности у нас одинаковые.
Другое дело, что значительную долю нашего бюджета (примерно 65 процентов) составляют расходы на прохождение сертификации промысла минтая в Охотском и Беринговом морях по стандартам MSC. Из этих денег оплачивается контракт с международным сертификационным агентством Moody Marine, из этих денег оплачиваются контракты с научно-исследовательскими институтами на подготовку материалов. Но это – расходы другого порядка, они не идут на ту работу, которую выполняет Ассоциация в сфере экономического анализа отрасли, в сфере нормативно-правового регулирования и так далее.
Для примера: всю подготовительную работу для сценарного прогнозирования российского рыболовства выполняли я и мои сотрудники. Мы не платили за это приглашаемым учёным и всю исследовательскую работу выполняли за счёт текущего бюджета Ассоциации, то есть за счёт увеличения нагрузки на сотрудников и увеличение рабочего времени.
Что касается обсуждения сценариев, то оно происходит именно в той среде, которой я адресовал исследование. Владельцы бизнеса, руководители предприятий, крупные государственные чиновники, политики читают сценарии и высказывают свои суждения, они просто делают это не на страницах сайтов и не в газетных публикациях, а в личном общении. Несколько предприятий стали работать над разработкой своей стратегии развития и делают её тоже в терминах сценарного прогнозирования. Сценарий – это яркая и внутренне непротиворечивая картина, которая отражает логику развития и взаимовлияния некоторых ключевых факторов, а также вероятность возникновения некоторых неопределённостей. В этом отношении наша работа отвечает самым строгим исследовательским стандартам и вызывает интерес у людей, которые серьёзно думают о будущем и отвечают за его результаты.
— Скажите, пожалуйста, какой из четырёх сценариев наиболее реален для нашей страны и, скорее всего, осуществится к 2018 году и почему? И сразу же второй вопрос: а какой из этих сценариев предпочтительнее для АДМ и почему?
— Ассоциация добытчиков минтая работает так, чтобы реальным был четвёртый сценарий. Кстати, после доклада на конгрессе ко мне подошёл Андрей Крайний и тоже сказал, что именно этот сценарий является целеполагающим. Название сценария происходит от широко распространённого в финансовом мире термина, который вы почему-то назвали невразумительным. «Голубые фишки» – это акции первоклассных предприятий, которые имеют самую высокую стоимость и возглавляют листинг ценных бумаг. В нашей стране – это акции нефтяных, электроэнергетических и телефонных компаний. Мы верим в то, что рыбная отрасль также станет прозрачной и финансово крепкой отраслью и сможет выйти на рынки ценных бумаг, получать финансирование не только за счёт собственных средств владельцев и банковских кредитов, но и за счёт других способов финансирования.
— Рыбопромысловая политика АДМ – это не политика всей рыбной отрасли России. Минтаевый промысел – это весьма специализированный и довольно узкий сегмент рыбной промышленности, который и близко не касается многих актуальных вопросов и проблем отрасли. Но многих вопросов и проблем касается, и весьма основательно. Например, проблемы «квоты под киль». И в решении этой проблемы АДМ сегодня флагман. Таможенные пошлины и вообще весь набор вопросов, связанный с экспортом, – здесь вы тоже впереди планеты всей. Поэтому вполне понятно, что те вопросы и проблемы, ответы на которые и решения которых будет лоббироваться АДМ, это и есть путь, по которому мы все дружно пойдём к нашему светлому будущему.
Но вот ведь в чём проблема, главнее которой, наверное, уже не существует. Совсем ещё недавно руководитель Федерального агентства по рыболовству А.А. Крайний заявлял, что до пятидесяти процентов минтаевых квот скуплено китайской компанией из Гонконга «Пасифик Андес», которая получила от правительства Китая 700 миллионов долларов для развития рыбоперерабатывающих мощностей для переработки российского минтая в Китае. Но ведь в таком случае политика одного из крупнейших в мире пользователей российского минтая (а, следовательно, и главного члена вашей Ассоциации) вступает в полное противоречие с политикой, проводимой правительством России и Росрыболовством, направленной на развитие внутрироссийской переработки рыбы, в том числе и минтая, и наполнение качественной рыбопродукцией, в том числе и из минтая, внутреннего рынка нашей собственной страны, а не Поднебесной.
И не получится ли, что АДМ, будучи флагманом рыбной отрасли России, поведёт российскую рыболовную эскадру совсем не к тем берегам? И не этот ли вариант рассматривается вами в проекте «Большой скачок» (не на деньги ли Китайской Народной Республики возможна его реализация, так как в Российской Федерации таких средств на развитие рыбной отрасли пока явно не предвидится). Ведь результат «Большого скачка» по вашему сценарию – 6 миллионов тонн рыбы (то есть тот реальный объём, который и требует правительство России от Росрыболовства и отрасли и какой НЕ ДАЮТ ни один из трёх остальных сценариев). А другой результат «Скачка» – «отрасль приобретает выраженный государственный характер с сильным участием иностранного капитала, доля традиционных пользователей в вылове снижается до 50%». То есть остается на выхлопе – государственная рыбопромысловая корпорация, с одной стороны, и «Пасифик Андес» – с другой?
Или в эти расчёты забивались какие-то другие параметры? Какие, если не секрет?
— Ассоциация добытчиков минтая совершенно не заинтересована в том, чтобы затащить все поставки минтая на китайский рынок. Такая зависимость от единственного покупателя приводит к обрушению цены, а это вредит бизнесу. Бизнес интересует диверсификация поставок. Это наша принципиальная позиция уже много лет. Прочитайте доклад нашей Ассоциации на Международном конгрессе рыбаков в 2008 году, который делал Пётр Савчук, прочитайте мой доклад на прошлогоднем конгрессе, и вы увидите, что наша Ассоциация настойчиво предупреждала и предупреждает рыбаков о нецелесообразности ориентации только на китайский рынок. Мы чётко указали реальную ёмкость китайского рынка, которая гарантирует прибыль и добытчикам и переработчикам. Опасно и непредусмотрительно пробивать этот потолок, цена свалится не на 10-15 процентов, а на 30 — 40.
В период Охотоморской минтаевой путины 2009 года мы старались таким образом распределить вылов между сезонами «А» и «Б», чтобы не создавать избыточное предложение на рынке. Но это оказалось очень трудно, потому что большинство средних и мелких игроков рынка слепо идут за доминирующим трендом – продавать в Китай. Большинство мелких и средних игроков не очень верят в стабильность законодательства и боятся сильно вкладываться в филетировочное оборудование, я уже не говорю о сурими-фабриках. Большинство компаний не хочет связываться с распылёнными поставками по тысяче-другой тонны минтая на внутренний рынок, если можно весь груз оптом загнать за рубеж. И эту логику понять можно, но назвать её выгодной в долгосрочной перспективе нельзя. Поэтому наша Ассоциация предлагает иные способы распределения сырья между видами конечной продукции, поэтому наша Ассоциация категорически выступала за ограничение объёма производства икры минтая. Всё это вопросы бизнеса, а честный долгосрочный бизнес совпадает с национальными интересами страны. Более того, именно благодаря такому бизнесу страна развивается. Поэтому ваши домыслы о лоббировании зарубежных компаний – это конспирология.
Что касается ссылок на высказывания руководителя Росрыболовства относительно присутствия китайских компаний, то ваши ссылки некорректны. Высказывания Андрея Анатольевича основывались на газетных публикациях, потому что он доверял добросовестности и профессионализму журналистов. Однако их догадки и предположения оказались неверными. В 2008 году при наделении предприятий долями квоты добычи (вылова) водных биоресурсов были детально изучены уставные документы всех заявителей, в итоге пользователи получили доступ к ресурсу в строгом соответствии с российским законом.
Что касается финансовой подпитки сценария «Большой скачок», то вы совершенно правы. Считаю, что единственный финансовый ресурс, который может быть задействован при его реализации – это ресурс КНР. Именно по такому сценарию сейчас развивается российская нефтяная отрасль, которая опирается на китайские инвестиции и займы при освоении некоторых сибирских месторождений. Думаю, что государство вряд ли расщедрится на финансирования броска в Мировой океан, а вот наши коллеги из КНР очень заинтересованы в том, чтобы ослабить свою зависимость от поставок рыбной муки. Поэтому, например, компания China Fishery Group купила перуанскую компанию Pesquera Alejandria S.A.C. и стала шестым по величине производителем рыбной муки. Я считаю сценарий государственно-частного партнёрства с участием инвесторов из КНР при освоении Мирового океана вполне жизнеспособным, но в целом такая вероятность, на мой взгляд, ниже, чем у остальных трёх сценариев.
— Понятно, что, судя по названиям, вы отрицательно относитесь к двум сценариям: «Хроника застоя» и «Смутное время». О «Большом скачке» (или о взаимоотношениях с Большим соседом) мы уже говорили. Есть ещё и четвёртый сценарий с невразумительным английским названием, которое можно понимать как в прямом, так и в переносном смыслах, но именно по этому сценарию наступает светлое будущее для российского рыболовства: и волки (чиновники Росрыболовства) остаются сыты («приходит современная индустрия, обладающая доступом к долгосрочным и недорогим деньгам и последовательно модернизирующая основные фонды») и овцы целы (100% доля традиционных пользователей), но вот рыбы поймают столько, сколько её и можно будет реально поймать к 2018 году – 4,8 миллиона тонн).
Я так понимаю из английского названия этого проекта, что он может быть реализован только по западному образцу, когда главной составляющей нашей страны станет стабильность, порядочность, открытость, законопослушание, отсутствие коррупции, верность слову и прочая, прочая, прочая… То есть, Герман Станиславович, вы решили «на десерт» своего доклада рассказать нашим рыбакам сказку? Или вы всё-таки верите в то, что к 2018 году мы способны воплотить этот сценарий в жизнь? При каких же условиях?
— Четвёртый сценарий – это единственный экономически вменяемый и долгосрочный вариант развития. Всё остальное основано либо на удачной конъюнктуре внешнего рынка, либо на гигантских государственных дотациях, то есть на непрочных факторах. Поэтому если вы считаете четвёртый сценарий сказкой – значит вы недостаточно понимаете действительную экономическую подоплёку рыбной отрасли и не ощущаете зыбкость того относительного благополучия, которое сейчас испытывает отрасль. Если мы не пойдём по четвёртому сценарию, о котором сказала Ассоциация добытчиков минтая, отрасль уже через восемь лет будет отброшена в маргинальную экономическую нишу.
Добавить комментарий