В четверг, 25 июня, в рамках VII Фестиваля театров Дальнего Востока Комсомольский драматический театр представил на островной сцене свою версию пушкинского цикла.
Премьера спектакля «Маленькие трагедии» по циклу пьес А. С. Пушкина состоялась еще в 2024 году на сцене Драматического театра Комсомольска-на-Амуре имени Андрея Михайленко. Постановка создана в рамках федеральной программы «Театры малых городов». Она прошла конкурсный отбор на VII Фестиваль театров Дальнего Востока в Южно-Сахалинске.

И все…?
Главный парадокс спектакля заключается в его чрезмерной простоте для восприятия. Режиссер Денис Малютин идет четко по тексту, сознательно отказываясь от задачи вложить в произведения классика новые смыслы или предложить их оригинальную деконструкцию.

На сцене, в ходе драматического действия, происходит, в сущности, только пушкинский текст. Такой буквальный перенос строк превращает спектакль в качественную, но предсказуемую визуализацию. Как следствие, подготовленному и начитанному зрителю на этом празднике слова становится скучно. А вот для первооткрывателей Александра Сергеевича постановка работает как понятный, прозрачный путеводитель, где сюжетные линии ясны, а мотивы героев очевидны.

Концептуальная брешь спектакля кроется в его структуре. Режиссер взял в постановку три трагедии из четырех, оставив в стороне «Скупого рыцаря». Этим шагом Денис Малютин нарушил целостность идеи человеческих пороков, заложенную автором. Без четвертой части мозаики единое философское высказывание распадается на три обособленные новеллы, искусственно скрепленные между собой лишь внешними эффектами — современной хореографией Василия Лукьяненко и световыми решениями Евгения Ганзбурга.

Рейв во время чумы
Впрочем, в каждом из трех отрывков спектакля можно найти интересные визуальные находки.

Так, в «Моцарте и Сальери» сделан упор на нетривиальные декорации и использование масок. Здесь фантазия авторов проявилась в круглом фортепиано, которое походит на спасательный круг для тонущего в зависти гения, а также огромных масках-головах.

В «Пире во время чумы» глаз радуют современные клубные танцы и яркие цвета на черной сцене. Зритель вправду видит праздник, однако не радостный, а по-своему болезненный, мучительный для самих танцующих. Концовка у этой трагедии открытая: герои встают под круги света — и становятся то ли экспонатами эпохи, то ли будущими святыми.

Наконец, в «Каменном госте» выделяются костюмы. И пусть их эстетика существует автономно от сквозного действия, выступая скорее эффектным цветовым пятном, этот визуальный ход по крайней мере привлекает внимание.

К тому же после антракта заметно изменилась и сама атмосфера на сцене: артисты наконец-то расслабились и сбросили лишнее напряжение. Они начали играть легко, без нажима, добавив действию приятную испанскую игривость.

И все же, вопреки очевидным поводам упрекнуть постановку в блеклости, ее хочется поддержать за эту самую простоту. Спектакль нельзя назвать откровенно слабым или пошлым. Его главная беда в другом: он лишен очевидных примет режиссерского почерка, из-за чего выглядит непримечательно и ощутимо проигрывает более смелым, самобытным работам, которые привезли на фестиваль другие театральные коллективы.