16 «мгновений» территориальных претензий Японии на Курильские острова в современном видении

Со второй половины 80-х годов в СССР и России проводится курс предательства отечественных интересов путём действий, направленных на нарушение территориальной целостности страны путём распродажи ее территории.

Не секрет, что в период Горбачева в результате реализации внешнеполитического курса, основанного на «новом политическом мышлении» и «приоритете общечеловеческих ценностей над национальными интересами СССР и России» в сфере международных отношений, был допущен ряд грубых ошибок, нанёсших серьёзный ущерб национальным интересам России. В Дальневосточном регионе по линии азиатско-тихоокеанских связей с сопредельными государствами в данном случае речь идёт о признании М. Горбачевым в 1991 году наличия некоей «территориальной проблемы» в российско-японских межгосударственных отношениях, которую не признавали все предшественники Горбачева на высшем посту в государстве.

Территориальные вопросы — одни из наиболее острых и болезненных вопросов в российской внешней политике. Причём в самой России прослеживается определенная деятельность по поэтапному решению «территориальной проблемы» в пользу Японии при непосредственном участии МИДа России, по формированию общественного мнения силами отдельных представителей научного сообщества и журналистов в направлении обеспечения интересов Японии по данной проблеме.

В последнее время произошла резкая активизация правящих кругов Японии на российском направлении внешней политики по так называемой «территориальной проблем» о государственной принадлежности «северных территорий». Эти круги рассчитывают в нынешний период неоправданной уступчивости правящей российской политической элиты в сфере международных отношений добиться передачи Японии российских Южно-Курильских островов.

Следует иметь в виду, что в данном случае мы имеем дело с притязаниями на территорию Российской Федерации и с угрозами национальной безопасности России в международной сфере, к которым относится возможная утрата территории островов, морских экономических владений вокруг них с богатейшими биоресурсами и запасами нефти, газа и железо-марганцевых конкреций на морском дне.

В области российско-японских взаимоотношений по территориальной проблеме многие исследователи сделали упор на исторический аспект освоения «спорных» территорий (Курильских островов, а также Сахалина) двумя державами: кто раньше там побывал, в какие столетия и какие материальные памятники оба народа там оставили. Однако такой подход в равной степени может быть использован как японской, так и российской стороной. Историографический подход к решению этой политической проблемы методологически ущербен. Он не позволяет решить проблему в той плоскости, в которой и в связи с чем она возникла.

Исторический подход позволяет Японии в своих территориальных претензиях к России взять за точку отсчёта любой исторический отрезок времени и выдвинуть соответствующие требования. В настоящее время Япония взяла за основу 1855 год — год подписания Симодского трактата, но в усечённом виде: без претензий на совместное владение островом Сахалин. Но в равной степени она может взять за основу 1875 год — год подписания Санкт-Петербургского договора, так называемого «обменного» договора. По нему острова Курильской гряды севернее острова Итуруп отошли к Японии в обмен на отказ от совместного владения островом Сахалин. Или Портсмутский мирный договор 1905 года, по которому Южный Сахалин стал принадлежать Японии.. То есть в будущем территориальная проблема может возникнуть вновь. А по мере прогрессирующего ослабления России как государства давление по всему периметру её границ на Западе, Юге и Востоке будет только усиливаться.

Для разрешения территориальной проблемы, выдвинутой со стороны Японии, необходим политико-правовой подход.

Принадлежность Курильских островов Советскому Союзу и России — это итог Второй мировой войны на Дальнем Востоке. Согласно решениям Ялтинской и Потсдамской конференций, под которыми стоят подписи высших полномочных государственных руководителей США и Великобритании (Ф. Рузвельта и Г. Трумэна, У. Черчилля и К. Эттли), участие СССР в войне против дальневосточного агрессора — Японии было обусловлено последующим возвращением Советскому Союзу Южного Сахалина и передачей ему Курильских островов.

Согласие на эти территориальные изменения в будущем было зафиксировано в рескрипте императора Японии о принятии Японией условий Потсдамской декларации от 14 августа 1945 года и в положениях Акта о капитуляции Японии от 2 сентября 1945 года. Следовательно, не требуется какого-либо последующего одобрения (ратификации) этих территориальных изменений каким-либо законодательным органом (парламентом) Японии. Согласно пункту «с» статьи 2 Сан-Францисского мирного договора 1951 года, подписанного и ратифицированного Японией, Япония отказалась «от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года». При ратификации японским парламентом Сан-Францисского договора высший законодательный орган японского государства констатировал факт отказа Японии от всей Курильской гряды.

Переход Южного Сахалина и Курильских островов под суверенитет Советского Союза не должен быть в обязательном порядке определен в мирном договоре. Аналогичным образом без мирного договора в соответствии с решениями Крымской (Ялтинской) и Берлинской (Потсдамской) конференций 1945 года были переданы во владение СССР город Кёнигсберг с прилегающим к нему районом Восточной Пруссии, во владение Польши — часть территории Восточной Пруссии и город Данциг (Гданьск), Силезия и другие районы правобережья рек Одер и Западная Нейсе, а во владение Чехословакии — Судетская область.

Следовательно, претензии Японии на эти российские дальневосточные территории юридически неправомерны, а торг по поводу Курильских островов в ходе переговоров по заключению мирного договора с Японией (уступить два или четыре острова) является существенным просчётом отечественной дипломатической службы.

Детальный анализ «Курильской проблемы» позволяет сделать практические выводы о том, как в нашей стране принимаются решения по важнейшим вопросам внешней политики государства и предложить конкретные практические рекомендации, позволяющие при их использовании не допустить в дальнейшем повторения российской дипломатией ранее сделанных ошибок советской и российской дипломатии.

Во-1, «Курильская проблема» своими истоками во многом восходит к ошибочному решению политического руководства СССР и лично Н. С. Хрущева о передаче Японии островов Малой Курильской гряды после заключения мирного договора между СССР и Японией. Утраченные права СССР (России) на Южный Сахалин и Курильские острова были восстановлены (имела место реституция) согласно международно-правовым документам союзных держав периода Второй мировой войны и в первый послевоенных период (Каирская декларация 1943 года, Ялтинское соглашение, Потсдамская декларация и Акт о капитуляции Японии 1945 года, Сан-Францисский договор 1951 года и другие документы) в их комплексе, что согласуется с современными нормами международного права (Устав ООН, Венская конвенция о праве международных договоров). Согласие политического руководства СССР на передачу Японии части Южно-Курильских островов (Малой Курильской гряды) противоречило интересам национальной безопасности России как во второй половине 1950-х годов, так и в последующие годы. Впоследствии в 1960 году советское руководство (правительство СССР) фактически дезавуировало часть вторую статьи 9 Совместной Декларации СССР и Японии 1956 года, не оформив, однако, это решение должным образом путём принятия соответствующего законодательного акта в Верховном Совете СССР.

Во-2, в процессе ратификации советско-японской Декларации 1956 года в том, что касается части второй статьи 9 Декларации, были нарушены нормы внутреннего законодательства особо важного значения — Конституция СССР 1936 года и Конституция РСФСР 1937 года, поскольку предварительно не было получено согласия Российской Федерации на изменение (уменьшение) её территории. Следовательно, ратификация Декларации в части второй статьи 9 является юридически ничтожной, что с международно-правовой точки зрения (статья 46 Венской конвенции о праве международных договоров) является основанием признания недействительности ратификации Декларации 1956 года в этой её части для Российской Федерации.

В-3, часть вторая статьи 9 Совместной советско-японской Декларации 1956 года вступила в противоречие с международно-правовыми документами — Потсдамской декларацией 1945 года и Сан-Францисским мирным договором 1951 года. Япония сама в одностороннем порядке нарушила эту Декларацию путём заключения в 1960 году расширенного Договора безопасности, направленного в том числе и против Дальнего Востока СССР, а затем в процессе обмена памятными записками в 1960 году и в последующие годы выдвинула к СССР территориальные претензии на так называемые «северные территории» («наша страна будет неотступно добиваться возвращения нам не только островов Хабомаи и о-ва Сикотан, но также и других исконных японских территорий»), под которыми в Японии понимаются не только Южные Курилы, но и Северные Курилы и даже Южный Сахалин. В международно-правовом плане этот меморандум правительства Японии правительству СССР от 5 февраля 1960 года означает, что Япония тем самым первая официально денонсировала часть вторую статьи 9 Совместной советско-японской Декларации 1956 года, относящуюся к территориальным изменениям. Продолжая выдвигать дополнительные территориальные претензии на острова Кунашир и Итуруп, Япония тем самым продолжает удерживать статью 9 указанной Декларации в состоянии денонсации. Венская конвенция о праве международных договоров (статьи 60, 62 и 44) предусматривает возможность прекращения договора или приостановления его действия в целом или в части вследствие его нарушения одним из его участников, а также вследствие коренного изменения обстоятельств, которое произошло в отношении обстоятельств, существовавших при заключении договора, и в силу отделимости части второй статьи 9 Совместной советско-японской Декларации 1956 года от остальной части договора в отношении ее применения.

В-4, экономическая, демографическая и геополитическая ситуация в районе островов Малой Курильской гряды, являющихся частью субъекта Российской Федерации — Сахалинской области, коренным образом изменилась, поскольку эти острова за послевоенные шесть десятилетий были освоены российской стороной и на них выросли и проживают несколько поколений российских граждан (фактор эффективной оккупации территории) и, кроме того, обещание советского руководства передать эти острова Японии в порядке акта доброй воли было дано в конкретной геополитической ситуации середины 1950-х годов, исходя из стремления в исторических условиях того периода убрать американские военные базы с острова Окинава и в расчёте на скорейшее заключение мирного договора с Японией. Однако эти надежды и расчёты не оправдались: военный союз между Японией и США был расширен на антисоветской основе, мирный договор заключён не был по вине японской стороны. Соответственно отпали и условия для выполнения части второй статьи 9 Совместной советско-японской Декларации 1956 года.

В-5, в 1990-е годы в результате смены политического строя в СССР и России возникла новая ситуация в сфере международных отношений, которая обусловлена новым курсом в проведении внешней политики политического руководства Российской Федерации, ставшей самостоятельным субъектом международных отношений. Это курс решения двухсторонних международных проблем преимущественно за счёт необоснованных уступок в сфере экономических, военных и геополитических национальных интересов России. На дальневосточном направлении внешней политики это относится к взаимной увязке вопроса о заключении мирного договора с Японией с решением «вопроса о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи», чтобы «таким образом достичь полной нормализации двусторонних отношений». Начало этому процессу положил М. Горбачев, впервые в отечественной дипломатии зафиксировав в Совместном советско-японское заявлении от 18 апреля 1991 года «проблему территориального размежевания, с учётом позиций сторон о принадлежности островов Хабомаи, острова Шикотан, острова Кунашир и острова Итуруп» во взаимосвязи с «вопросом, касающимся разработки и заключения мирного договора между Японией и СССР», тем самым выйдя за рамки Совместной советско-японской Декларации 1956 года, в которой острова Кунашир и Итуруп вообще не упоминались. Следовательно, отсутствовала и отсутствует правовая основа для такой постановки вопроса двусторонних отношений. Последующие действия руководителей России с 1990-х годов фактически привели к постепенному выполнению «поэтапной программы решения территориального вопроса» Б. Ельцина.

В-6, в 1990-е и последующие годы Япония продолжала наращивать усилия по ослаблению политических, экономических и военных позиций России на Дальнем Востоке и в Азиатско-Тихоокеанском регионе путём навязывания дискуссии о «Курильской проблеме» в ходе двухсторонних переговоров. Руководство СССР в периоды Н. С. Хрущева и М. С. Горбачева и политическое руководство России в период Б. Ельцина и в последующем, вступив в дискуссию о «Курильской проблеме» с японской стороной, само способствовало созданию ситуации, при которой возникла зона политической, социальной и экономической напряжённости на российско-японской границе в районе Южно-Курильских островов.

В-7, «Концепцией национальной безопасности Российской Федерации», утверждённой президентом Российской Федерации, в качестве основных целей, стратегических и текущих задач внутренней и внешней политики государства, которые носят долгосрочный характер, предусмотрены обеспечение суверенитета, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, экономической безопасности, военной безопасности и безопасности её пограничного пространства. Причём в «Концепции» в числе других жизненно важных для России регионов прямо назван Азиатско-Тихоокеанский регион. Притязания Японии на территорию Сахалинской области — субъекта Российской Федерации — относятся к угрозам национальной безопасности Российской Федерации в международной сфере применительно к её территориальной, экономической, военной и пограничной составляющим.

Угрозы национальной безопасности и интересам Российской Федерации в связи с «»Курильской проблемой» обусловлены следующими обстоятельствами.

В первую очередь речь идёт об экономической экспансии Японии в приграничной сфере, её претензиях на суверенитет над обширными районами российской исключительной экономической зоны и вслед за этим и на ресурсы континентального шельфа в морском районе, примыкающем к Южно-Курильским островам. Япония, с согласия российской стороны в соответствии с Соглашением между правительством Российской Федерации и правительством Японии о некоторых вопросах сотрудничества в области промысла морских живых ресурсов, с 1998 года добилась права фактически на бесконтрольный вылов рыбы и промысел других живых ресурсов японскими рыболовными судами в морском районе у островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Японские рыбаки считают этой район исключительной экономической зоны своим и фактически занимаются в нём браконьерством. Более того, Япония в сфере международных отношений необоснованно пытается диктовать российским властям линию поведения по поводу продажи лицензий на вылов рыбы другим иностранным рыболовецким компаниям в указанном районе в соответствии с действующими международными договорами Российской Федерации. Тем самым японской стороной затрагиваются не только российские экономические интересы, но и на государственном уровне подвергаются сомнению законные права России на собственные морские экономические владения (исключительную экономическую зону и континентальный шельф), экономическую, а также государственную границу в районе Южно-Курильских островов.

Во вторую очередь речь идёт о претензиях Японии на территориальную экспансию в направлении Сахалинской области Российской Федерации и её претензиях на богатейшие ресурсы суши этого региона путём ревизии итогов Второй мировой войны на Дальнем Востоке, достигаемой с помощью применения «мягкой силы», осуществления Японией политики своего рода «мирного реванша», государственно-дипломатического нажима и даже шантажа. При этом Япония настойчиво и целенаправленно стремится добиться достижения этих важных территориальных приобретений первоначально исключительно средствами дипломатии путём переговоров по так называемой «Курильской проблеме», не отвергая в принципе при определённых обстоятельствах и применение вооруженных сил.

Удовлетворение территориальных претензий Японии лишит Россию права на использование огромных реальных и потенциальных морских биологических и минерально-сырьевых ресурсов и ресурсов суши территории Южно-Курильских островов в настоящее время и в будущем, имеющих огромное значение для обеспечения экономической безопасности как Российской Федерации в целом, так и Дальневосточного региона в частности. Речь идёт об утрате 210 тысяч квадратных километров российской исключительной экономической зоны, континентального шельфа за её пределами, стратегических запасах титаномагнетитовых руд в виде прибрежно-морских россыпей с примесью редкоземельных элементов, промышленных запасах золота, серебра и других полезных ископаемых.

Южно-Курильские острова имеют колоссальное стратегическое, военное и экономическое значение для национальной безопасности России. Выполненный расчёт вероятных убытков Российской Федерации в случае утраты Южно-Курильских островов в настоящее время и в перспективе с учётом стоимости ресурсов суши, имеющихся и возобновляемых запасов морских биоресурсов показывает, что весь комплекс природных ресурсов Южно-Курильского субрегиона, даже без оценки стоимости земли, территории островов, ресурсов континентального шельфа, прогнозных запасов нефти, газа, железомарганцевых конкреций на дне океана в этих акваториях (когда разработка этих океанических ресурсов станет возможной и оправданной), по самым предварительным оценкам составляет не менее 2,5 триллионов долларов США. Причем эта оценка по мере истощения мировых ресурсов будет соответственно возрастать.
В третью очередь речь идёт о прямой угрозе военной безопасности Российской Федерации в случае перехода к Японии Южно-Курильских островов или какой-либо их части. На них могут быть развёрнуты системы противоракетной и противолодочной обороны США и Японии, направленные против Дальнего Востока России и Тихоокеанского флота России, что резко ослабит безопасность России не только на востоке страны, но и в целом. Кроме того, военно-морские силы США и Японии получат возможность свободного и нечем не контролируемого прохода в акваторию Охотского моря через проливы Екатерины и Фриза, а возможности развертывания сил Тихоокеанского флота России в направлении Тихого океана будут резко сужены.

В-8, отказ Российской Федерации от Южно-Курильских островов породит международные проблемы, которые неизбежно усугубят ослабление экономического, военного и политического потенциала России в современном мире. Слом ялтинско-потсдамской системы на Дальнем Востоке приведёт к реанимации и активизации территориальных претензий к России по всему периметру её границ, в том числе и в европейской части страны. Объединённая Германия может потребовать вернуть ей отторгнутую по решению союзных держав в войне с Германией в годы Второй мировой войны (США, СССР и Великобритании) Восточную Пруссию (ныне Калининградскую область). Финляндия может поставить вопрос о Карельском перешейке, отошедшем к СССР в результате советско-финляндской военной кампании. В целом это может привести к ситуации международной нестабильности и пересмотру и других послевоенных границ в Европе и на Дальнем Востоке. В частности, участниками Сан-Францисского мирного договора, в силу статей 25 и 26 этого Договора, может быть поставлена под вопрос правовая принадлежность центральной и северной частей Курильского архипелага, а также Южного Сахалина, и в соответствии со статьей 22 этого Договора может быть задействован механизм консультаций для решения возникшего спора, касающегося интерпретации или выполнения этого Договора Японией, которая не имеет права распоряжаться территориями, от которых она отказалась в силу статьи 2c этого Договора, и урегулирования этого спора путём передачи в специальный трибунал по претензиям или другими согласованными средствами, в частности путём созыва международной конференции участников Сан-Францисской мирной конференции (49 участников, исключая Россию). Либо этот спор будет, по просьбе любой стороны в нём, передан для решения Международному Суду ООН, причём Япония в соответствии с резолюцией Совета Безопасности Организации Объединенных Наций от 15 октября 1946 года в силу статьи 22 Сан-Францисского мирного договора согласилась с общей декларацией о принятии без специального соглашения юрисдикции Суда вообще в отношении всех споров, имеющих характер, указанный в этой статье. Таким образом государственная принадлежность Российской Федерации Курильских островов и Южного Сахалина де-факто может быть оспорена и стать предметом международного юридического разбирательства.

В-9, отказ Российской Федерации от Южно-Курильских островов породит внутренние проблемы в самой России, связанные с резким ухудшением морально-психологической обстановки в российском обществе, национальным унижением россиян.

В-10, все выше сказанное свидетельствует о том, что продолжение более чем двадцатилетних переговоров между Россией и Японией (1991—2012 годов) по достижению соглашения о мирном договоре и решению «Курильской проблемы» путём передачи Японии части территории России на Дальнем Востоке крайне неблагоприятно для российской стороны. Для Японии целью переговоров с Россией является не заключение мирного договора как такового, а удовлетворение её территориальных претензий. При этом Япония стремится использовать проблемы, с которыми Россия столкнулась в этот период своего развития. Надо полагать, что достижение соглашения о заключении мирного договора вне контекста о передаче Японии упомянутых российских территорий нереально, а дальнейшее продолжение этих переговоров в этой связи бессмысленно.

В-11, в СССР в период «перестройки» М. Горбачева в основу механизма принятия важных государственных решений в сфере внешней политики была положена ориентация не на эффективное решение проблем международных отношений в интересах народа и государства, а на обеспечение реализации провозглашенной М. Горбачевым в качестве государственной идеологической доктрины «нового политического мышления для всего мира», то есть, целенаправленное подчинение интересов СССР как государства интересам политической идеологии, реализовывавшейся во внешней политике группой М. Горбачева в Политбюро ЦК КПСС. Аналогичная по сути дела практика ведения государственных дел в сфере международных отношений связана с идеологической доктриной приоритета общечеловеческих ценностей в условиях глобализации над национальными интересами своей страны, исходя из ущербно понимаемых высших политических интересов страны, которая реализовалась в России в последующем периоде. Из этого неудовлетворительного механизма принятия внешнеполитических решений следует, что все дальнейшие переговоры по «Курильской проблеме» в расчёте добиться благоприятного расположения японской стороны путём территориальных уступок в интересах «международного мира и согласия» будут иметь неблагоприятный исход для национальной безопасности и интересов Российской Федерации по различным составляющим.

В-12, японская сторона на переговорах отстаивала и отстаивает государственные интересы Японии, что логично и естественно вытекает из деидеологизированной внешней политики этого государства, то есть японцы на международных переговорах вели и ведут себя как нормальные партнёры. Следовательно, советские (и российские) участники переговорного процесса во взаимоотношениях с японской стороной должны были (должны) отстаивать интересы собственного государства, используя в процессе переговоров юридические слабости в позиции партнёров. Отсутствие политической воли, способности гибко и творчески решать возникающие вопросы в государственных интересах, стремление достичь соглашения ценой уступок воспринимается зарубежными партнёрами на международных переговорах как слабость и непрофессионализм.

В-13, следует признать, что заключение мирного договора между Россией и Японией путём территориальных уступок в связи с решением так называемой «Курильской проблемы» не отвечает долгосрочным национальным геополитическим, экономическим и оборонным интересам России. Оно содержит очевидные геополитические, территориальные и экономические ущербы для интересов России, как в настоящее время (для рыболовства и добычи морепродуктов), так и в будущем (для эксплуатации ресурсов морского дна и его недр, а также суши).

В-14, для определения отношения Российского государства к «Курильской проблеме» следует исходить из того, что территориальный вопрос был решён на законной и справедливой основе по итогам Второй мировой войны и закреплён соответствующими международными соглашениями военного и послевоенного периода, которые соответствуют современным нормам международного права. Продолжение переговоров по данной «проблеме» не отвечает национальным интересам России.

В-15, в интересах обеспечения национальной безопасности и территориальной целостности России целесообразно дополнить Конституцию Российской Федерации положением о неотторжимости территории Российской Федерации, недопустимости изъятия территории субъекта Федерации без согласия этого субъекта. Статья 4 Конституции РФ в этом отношении носит в известной мере декларативный, а не нормативный характер («Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории»). В ранее действовавшей Конституции Российской Федерации 1978 года это положение было зафиксировано чётко и однозначно: «Территория Российской Федерации целостна и неотчуждаема» (статья 70), «Территории края, области не могут быть изменены без их согласия» (статья 84).

В-16, было бы разумным и отвечающим интересам Российской Федерации предусмотреть необходимые правовые и организационные меры в сфере обеспечения государственной целостности по недопущению в Российской Федерации пропаганды и практических действий, направленных на нарушение территориальной целостности России любыми должностными лицами, государственными органами, политическими партиями, общественными и религиозными организациями, отдельными гражданами.

Б. И. Ткаченко,
профессор-консультант Морского государственного университета
имени адмирала Г. И. Невельского (Владивосток)