На прошлой неделе Камчатку посетил руководитель Федерального агентства по рыболовству (ФАР) Андрей КРАЙНИЙ. Здесь он провёл штаб лососёвой путины и совещание по вопросу создания единого промыслового пространства. Этот визит оставил массу ярких впечатлений.

«ДОКТОР, ВЫЛЕЧИТЕ НАС!»

Когда директор КамчатНИРО Сергей Коростелев попытался на штабе лососёвой путины в привычной ему форме доложить о работе института, он был прерван на полуслове.

— Что вы тянете? – обратился к нему Андрей Крайний. – Мне нужен нормальный разговор. Если нечего сказать без бумажки, не говорите.

«Докладывать надо бодро и весело», – призвал А. Крайний всех участников заседания. Сам Андрей Анатольевич был бодр и весел.

— Наука дала прогноз на путину для Дальнего Востока в более чем 340 тысяч тонн, – сказал глава ФАР. – Прогноз оправдывается. Может быть даже небольшое увеличение. У меня уверенность, что всё поймаем.

К середине прошлой недели в крае было добыто уже порядка 32 тысяч тонн лососей, всего Камчатка должна взять более 160 тысяч тонн.

Гендиректор ФГУП «ТИНРО-Центр» Лев Бочаров смотрит в будущее с оптимизмом: «После путины 2009 года кто-то ожидал обвала. Я этих ожиданий не разделяю. Есть основания полагать, что биологическая ситуация по лососю в ближайшие 3-5 лет резко в сторону ухудшения не изменится».

Однако А. Крайнего даже такие прогнозы уже не устраивают. Он ставит более грандиозные цели – например, сделать промысел на Камчатке максимально эффективным, независимо от того, какой год наступил – чётный или нет.

— Почему у вас то запад «выстреливает», то восток? Что сделать, чтобы оба побережья работали одновременно хорошо? – озадачил он С. Коростелева, имеющего учёную степень доктора биологических наук. – Вы же доктор. Доктор, вылечите нас!

Директор КамчатНИРО объяснил, что это естественные колебания численности двух видов. Но А. Крайний знает, как исправить ситуацию: надо строить рыборазводные заводы.

«На Камчатке пока не стоит сильно развивать эту отрасль, – вмешался Л. Бочаров. – Править природу трудно. Может, и не нужно. Мы не знаем, как взаимодействуют природные и искусственные популяции. Настолько хороша Камчатка и её лососи, что я бы не рисковал».

Крайний согласился с тем, что идти в этом направлении надо осторожно. Но от своей идеи не отказался.

Замечу в скобках, что на Камчатке вклад искусственного воспроизводства в общий улов составляет около 2 процентов. Не развивая его, а просто лучше управляя ресурсом, качадалы, по оценкам специалистов, могут ловить до 200 тысяч тонн рыбы и даже больше.

Конечно, можно потратить большие деньги на строительство рыборазводных заводов. Но, в итоге, получим те же 100-160 тысяч тонн, но уже не дикого, а потенциально более дешёвого, пастбищного лосося. Так, может, выгоднее и проще сохранить то, что есть?
ВРЕДИТЕЛИ С СИНИМИ ПАСПОРТАМИ

Один из проблемных вопросов этой путины, как и прошлой, – «традиционный промысел».

— В 2009 году был утвержден перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера – КМНС, в него попала вся территория Камчатки, – напомнил историю вопроса председатель Законодательного Собрания Борис Невзоров. – Закон позволяет осуществлять традиционное рыболовство на любом водоёме без разрешительных документов, ограничений и учёта вылова. Не предусмотрен порядок определения принадлежности граждан к КМНС. В результате, жители полуострова массово относят себя к таковым. В 2009 году в суды края обратились более 500 граждан с просьбой признать их представителями КМНС. Суды удовлетворяют 95 процентов таких заявлений. По сути, созданы самые благоприятные условия для крупномасштабного браконьерства.

— На Камчатке ситуация с КМНС самая острая, – согласился А. Крайний. – За спинами КМНС прячутся те, кто хочет любой ценой получить доступ к ресурсам. Это проба шантажа. Сейчас требуют рыбу. А завтра – углеводородное сырье.

А. Крайнему известно, кто прикрывается интересами КМНС. Это выходцы с Кавказа и загадочные личности с паспортами синего цвета с белоголовым орлом на обложке, которые хотят дестабилизировать обстановку на Дальнем Востоке.

— Мне показали заявки одной вашей общины на 2 тысячи тонн нерки для переработки на заводе местного предприятия. Это разве традиционное хозяйствование? 200 лет назад точно так же сдавали на заводы? Что за чушь собачья! – возмущался глава Росрыболовства.

По его словам, ФАР обратилось в правительство с просьбой установить порядок отнесения граждан к КМНС. Кроме того, по мнению Крайнего, далеко не все представители КМНС должны иметь право на традиционное рыболовство: «Если хочешь этим заниматься, иди в стойбище и живи там».

Как сказал руководитель Северо-Восточного управления ФАР Игорь Капелюх, его ведомство пытается ввести листы учёта для представителей КМНС, чтобы знать количество добытой ими рыбы. Но эти меры пока носят характер рекомендаций.

— Мы несколько упустили проблему КМНС, – признал А. Крайний, которого 2 года назад во время его визита на Камчатку предупреждали, что такая проблема назревает.

И ещё одна проблема оказалась упущенной. Она связана с японским дрифтерным промыслом, который ведётся в российских водах по международным договорам.

Говоря о ходе путины, С. Коростелев заметил, что Камчатка недобирает нерку. По его словам, возможная причина состоит в том, что японские рыбаки перегородили дрифтерами всю Карагинскую подзону.

— Мы же можем расставить их так, как хотим, – ответил Крайний. – Год пройдет, проанализируем. Наука подскажет, как расставить.

Меж тем японские дрифтерщики работают с мая. А мы только сейчас говорим, что они «не так стоят», при этом пока не собираемся ничего делать. О других аспектах дрифтерного промысла остается только догадываться.
РОССИЯ ЖДЁТ

На штабе путины рыбаков интересовал транспортный вопрос. Печальный опыт прошлого года заставляет о нём помнить. Тогда тысячи тонн лосося застряли во Владивостоке. По официальной версии, РЖД и портовая инфраструктура с трудом справились с поступившими объёмами (уловы-то были рекордные).

В этом году лосося меньше чем в 2009-м. И всё-таки много. Не повторится ли прошлогодняя ситуация? Представители РЖД и «Рефсервиса» из Приморья, которые принимали участие в заседании штаба посредством конференцсвязи, заверили, что подвижного состава в настоящее время достаточно. Рыба, которая предъявлена к перевозке, будет доставлена в западные районы страны. Цена доставки рыбопродукции в Москву примерно 6,5 рубля за кг. К 15 августа она может вырасти до 7-7,5 рубля. Эта цена должна продержаться весь август и начало сентября. Дальше всё будет зависеть от количества рыбы, поступающей во Владивосток.

Завершая разговор, А. Крайний призвал рыбаков везти уловы на родные берега: «Россия ждёт. Цена внутри страны зачастую складывается выше, чем за рубежом. Россияне не меньше японцев хотят свежей рыбы».
ПУСТИ БАТМ В «ОГОРОД»

После штаба путины А. Крайний провёл совещание по поводу создания единого промыслового пространства. Здесь столкнулись интересы «прибрежников» (малый и среднетоннажный флот) и «промышленников» (крупнотоннажники). Камчатка хочет, чтобы он решился в пользу первых.

Несмотря на проблемы, «прибрежка» на полуострове развивается. И может дать больше, если не ограничивать рыбаков только пределами территориального моря, где сроки промысла сжаты. При выходе в экономическую зону они бы работали более эффективно.

Камчатские рыбаки давно добиваются того, чтобы убрать административный забор между территориальным морем и экономзоной. «Промышленники» не возражают против того, чтобы пустить «прибрежников» в «свою» экономзону. В ответ просят пустить их в терморе. Вроде справедливо. С другой стороны, небольшие суда у крупнотоннажных хлеб не отнимут. А вот крупнотоннажники могут оставить «прибрежку» без ресурсов.

Малый и среднетоннажный флот ловит в «прибрежке» снюрреводом – более щадящим орудием лова по сравнению с тралами. Это важно, учитывая, что прибрежные воды Камчатки являются зоной нереста популярных объектов промысла. Например, восточнокамчатского минтая. Его нерестилища последние годы были недосягаемы для крупнотоннажников. В результате, камчатские учёные отмечают рост ресурсов этой популяции. Соответственно, выросли общий допустимый улов и квоты.

А что произойдет, если здесь начнётся промысел разноглубинными тралами? Мы это уже проходили в 1990 годах, когда крупнотоннажный флот промышлял на скоплениях восточнокамчатского минтая в Петропавловск-Командорской и Северо-Курильской подзонах. За 3 года, в 1992-1995 гг., биомасса производителей упала почти вдвое. Только благодаря выводу крупнотоннажников за пределы территориальных вод популяция вышла из кризиса.

Но «промышленники» хотят вернуться. Инициативу по объединению терморя и экономзоны в единое промысловое пространство для «прибрежников» они используют в своих интересах. Печально, но глава ФАР, кажется, на стороне владельцев большого флота.
ЖЕЛЕЗНЫЙ АРГУМЕНТ АДМ

Лобби «промышленников» – ассоциация добытчиков минтая (АДМ), которая объединила самых мощных ловцов этой рыбы: «Ролиз», НБАМР, «Дальморепродукт», «ТУРНИФ» и других.

На совещании президент АДМ Герман Зверев пустил в ход железный аргумент. По его словам, крупный флот – это основа российского промысла, главный источник доходов в отрасли. Только ему по силам решить государственную задачу – к 2018 году обеспечить вылов в 6,5 млн тонн. Стало быть, у него приоритетное право на ресурсы – в экономзоне и в «прибрежке». Понятно, что Г. Зверев подразумевает, в первую очередь, прибрежье Камчатского полуострова и северокурильский шельф, где минтай также нерестится весной.

Бесспорно, АДМ может ставить любые рекорды в терморе. Только что после тех рекордов останется?

— Вопрос о подрыве запасов относится к риторическим. Есть рыбоохрана, – высказал свое мнение Василий Соколов, начальник управления организации рыболовства ФАР.

Да, рыбоохрана есть. Была она и 15 лет назад. Но это не мешало капитанам на промсоветах докладывать, что они находятся в Беринговом море, а самим ловить минтай в местах его нереста. На каньонах в Кроноцком и Авачинском заливах стояли целые очереди, по 10-15 траулеров. Они буквально выгребали нерестовую рыбу.

Приморские рыбаки помнят, как им «хорошо» работалось у восточных берегов Камчатки. Они из Владивостока шли в Беринговоморскую экспедицию, а по пути «веселились» здесь.

— Утверждение о том, что в «прибрежку» зайдут БАТМы и всё здесь выгребут – лукавство, – ответил на этот аргумент А. Крайний.

По его словам, можно не включать в перечень судов, которым позволено вести прибрежный промысел, большие траулеры. Да, можно не включать. Но можно и включить. Второй вариант даже более вероятен. АДМ не стала бы проталкивать свою идею, если бы не была уверена в том, что БАТМы пустят в камчатский «огород». Ведь основной флот компаний, которые входят в АДМ, – именно крупнотоннажный.

Кстати, не так давно, 3 года назад, появился приказ №128 Минсельхоза, который определял типы судов для прибрежного рыболовства. В Петропавловск-Командорской и Северо-Курильской подзонах было разрешено использовать БАТМы и БМРТ. Правда, через год их оттуда снова выгнали. Но крупнотоннажники успели «отлично» поработать. Как и предполагалось, промысел шёл в местах максимальной концентрации преднерестовых скоплений. Где гарантия, что это не повторится?
С КЕМ ВЫ, ТОВАРИЩ КРАЙНИЙ?

Другой аргумент АДМ и её союзников состоит в том, что «прибрежка» «искусственно придумана», что она не нужна как отдельный вид рыболовства. На этом настаивал и А. Крайний.

— Наиболее активными сторонниками идеи прибрежного рыболовства были представители субъектов ровно для того, чтобы рулить этим ресурсом, — заявил он.

«Разве плохо порулили?» – спросил заместитель председателя правительства Сахалинской области Сергей Карепкин. Он рассказал, как на Сахалине мощно развивается береговая переработка: строятся новые заводы, холодильники.

Камчатке тоже есть чем гордиться. По словам министра рыбного хозяйства края Владимира Галицына, на полуострове уже более 100 современных рыбоперерабатывающих заводов (это рабочие места, налоги и т. д.). Если сравнить рост инвестиций у «прибрежников» и «промышленников», ещё неизвестно, чья возьмет. А если крупнотоннажным судам не хватает ресурсов в экономзоне, то, как заметил Галицын, у них впереди – весь мировой океан. Освоение его ресурсов – перспективная задача. Ведь большие траулеры строятся именно для океанического рыболовства.

Отбирать последний кусок у «прибрежников» – не дело. Ясно, что БАТМы рыбу на свой берег не повезут. Крупнотоннажный флот работает, в основном, на экспорт.

Вспомним, что заявил А. Крайний во время визита на Камчатку в 2008 году: «По нашим оценкам, 60 процентов вылова минтая у нас контролируют компании, которые находятся не в российской юрисдикции. Когда в Китае строятся заводы на 30 тысяч работающих, которые перерабатывают только нашу рыбу, это неправильно».

Неужели господин Крайний изменил свое мнение за 2 года? Может, на него повлияла встреча с представителями гонконгской фирмы «Пасифик-Андес», которая пытается взять под контроль наш минтаевый промысел? (Об этой встрече сообщила газета «Рыбацкие новости» в апреле 2010 года.) А как же призывы везти рыбу в Россию?

— Надо видеть ситуацию в целом. Принимать точку зрения одного субъекта и ущемлять интересы остальных было бы неверно, – подвёл итог совещания А. Крайний.

Что подразумевалось под «одним субъектом» и под «остальными», осталось недосказанным.
Послесловие

В целом, Андрей Крайний остался доволен визитом на Камчатку. Он вообще доволен ситуацией в рыбной отрасли. По его словам, отрасль на подъёме, ловить стали больше, налоговые поступления от рыбаков растут, инвестиции растут, работать честно теперь выгодно, а браконьерить и платить взятки — нет.

Очень хочется в это верить. Но что-то подсказывает: не всё спокойно в «рыбном королевстве», а его перспективы ещё не так безоблачны.

Кирилл МАРЕНИН