Попав в зону обледенения, самолет начал терять скорость, угрожая сорваться в штопор. Сжимая штурвал до судорог в пальцах, женщина непрерывно запрашивала диспетчера, но эфир предательски молчал. До спасительного берега были еще часы полета. А под ними — суровая Атлантика, через которую на маленьком винтовом самолетике прорывалась семья из Мирного. Об этом передает ДВ-РОСС со ссылкой на «Блокнот-Якутск».

Небу она совсем не чужая. Больше 30 лет Алла Березовая из Мирного занимается парашютным спортом. Была даже учредителем местного авиационного спортивного клуба. Когда денег не стало хватать, передали его в АЛРОСА. Но и там Мирнинский АСК долго не просуществовал. Сидеть на земле Алле очень не хотелось. И вскоре они с мужем нашли выход – свой самолет. По пути к мечте еще нужно было получить удостоверение пилота, к чему Березовая подошла очень серьезно.

Алла БЕРЕЗОВАЯ:

— В Мирном есть несколько частных самолетов. Мы поговорили с их владельцами, изучили Интернет. И поняли, что, в принципе, ничего невозможного нет. Вопрос был лишь где учиться на пилота. В России оказалось очень дорого и долго. А в Америке дешевле и в несколько раз быстрее. Тут подвернулся случай: встретила на улице нашего соседа-пилота, переучившегося в авиакомпании «АЛРОСА» с Ту-154 на Boeing. У них как раз начинались курсы авиационного английского, и я на них напросилась.

За плечами была мирнинская школа с углубленным английским, изучение языка в институте. Но для пилота необходимо знать авиационную терминологию. И вот я с 12-ю опытными пилотами, переобучающимися на Boeing и Airbus, оказалась на курсах. Поначалу мужчины с удивлением смотрели на меня: женщина, к тому же не пилот… Но мне выдали весь комплект учебной литературы, я занималась по полной программе, и мужики привыкли. Единственное, экзамены не сдавала, поскольку по требованиям не подходила. Увы, но, когда прилетела учиться в Америку, там мне сказали, что все это можете забыть, у нас другой авиационный английский.

— Алла, неужели действительно намного выгоднее учиться летать в США, чем на родине?

— Да у нас и учиться почти негде. В России одни запреты и запреты для малой авиации – проще запретить, чем создавать условия. А в Америке это направление очень развито. Там и философия обучения другая: у нас первый год только теорию учишь, а там полеты с первого дня, и через четыре месяца экзамены. К тому же в Калифорнии, где я училась, 360 дней в году солнечная погода. Мы летали каждый день, чего нельзя сделать в России. И в начале 2014 года у меня на руках было удостоверение частного пилота.

Мой очень давний друг – президент Ассоциации пилотов Аляски. Мы с мужем поехали к нему, взяли в аренду самолет. За две недели на «Сессне» облетели всю Аляску. У нас была мысль купить в Америке самолет и перегнать его в Россию. Но после первого опыта пилотирования поняли, что для этого мне нужно учиться дальше. Во время полета над океаном можно ориентироваться только по приборам, а для этого необходимо получить дополнительную квалификацию – рейтинг, как у них говорят.

Поэтому ровно через год, в апреле 2015-го, я опять вернулась в свою калифорнийскую летную академию. Еще через четыре месяца получила нужный рейтинг. То есть теперь я могу летать в сложных метеоусловиях и садиться в аэропортах, ориентируясь только по показаниям приборов, как это могут делать пилоты авиалиний.

В 2016 году по Интернету я нашла подходящий нам самолет Mooney M20C 1975 года выпуска. Он находился в Америке. По их правилам вся информация о самолете – количество часов полетов, ремонты, аварии, повреждения – продавец выкладывает в Интернет. Так что дистанционно можно получить полное представление о будущей покупке. И мы с мужем полетели в Штаты и купили самолет.

— То, что ему больше 40 лет, вас не смущает?

— Если самолет проходил все регламентное обслуживание, с чем в Америке очень строго, то возраст почти ничего не значит. Mooney нас устроил и ценой, и своими характеристиками. Этот четырехместный одномоторный самолет более скоростной, чем та же «Сессна», развивает скорость до 300 км/час. У него убираются шасси и больше потолок высоты – порядка 5 км. То есть это более высокого класса самолет. И когда мы его купили, мне пришлось пройти еще одно обучение.

— Алла, в этом году вы перелетели на своем Mooney из Америки в Европу. Опыт пилотирования у вас еще был небольшой. Нестрашно было лететь через океан?

— Конечно, было страшно. Первую попытку перелететь в Европу мы предприняли еще в 2016 году. В сентябре в Техасе купили самолет, я получила допуск к его пилотированию, и мы полетели на север Канады. Была уже середина октября. Начались грозы, холода, обледенение.

Алла и Эдуард Березовые неделю прождали в аэропорту летной погоды. Местные пилоты, скучающие на земле под грозовым небом, приходили к безумным русским и говорили, что сейчас лететь – самоубийство. Самолет не оборудован противообледенительной системой. И в это время года над океаном у него шансов нет. А тут еще виза к концу подходила. И Березовые, поймав просвет в тучах, вылетели в Монреаль, где оставили Mooney зимовать в теплом ангаре международного аэропорта.

Алла БЕРЕЗОВАЯ:

— В апреле 2017 года мы опять прилетели в Америку. Все это время я просматривала Интернет, обсуждала предстоящий полет с другими пилотами. И теперь мы были уже морально готовы к перелету через Атлантику. Нам нужно было еще подготовить самолет. Из канадского Монреаля перегнали его в Америку, чтобы техника прошла обязательную годовую инспекцию. Самолету с американской регистрацией нельзя подниматься в воздух без такого ежегодного техосмотра. Да и мне пора было проходить очередной медосмотр пилотов. Кроме того, заказали замену части навигационного оборудования и установку дополнительного топливного бака, который нам прислали из Австралии. На все это ушло два месяца в сервисном центре под Нью-Йорком.

И в июле 2017-го мы снова прилетаем в Америку, забираем самолет и перегоняем его в Канаду. Если год назад морально вымотанная его покупкой я была готова махнуть на все рукой и с легким сердцем оставила его в Монреале, то теперь мы были уверены, что справимся.

— Завещание перед полетом не писали?

— Нет. У нас на земле дел еще много. Так что умирать мы не собирались. В подготовку было вложено много душевных, физических сил, финансов. И все должно было закончиться хорошо. Первый перелет из Канады до Гренландии был самым тяжелым, занял около пяти часов. Когда вылетели с севера Канады, поначалу еще были какие-то острова, на которых можно совершить экстренную посадку. Но вскоре под нами оказался Атлантический океан. Движение самолетов в этом коридоре достаточно интенсивное. Так что самому менять высоту ни в коем случае нельзя. Диспетчер установил нам эшелон 7 тысяч футов – около 2,5 км.
Летели в сплошной облачности, и самолет на глазах начал обледеневать. Лед образовывался на крыльях, лобовом стекле. Самолет начал терять скорость. А при критической скорости он просто сваливается вниз. Я начала запрашивать у диспетчера разрешения спуститься до высоты 1,5 км, чтобы выйти из облачности. Но никто не отвечал. Запрашивала разные диспетчерские пункты в Канаде, Гренландии – ничего.

Тогда переключилась на аварийную радиочастоту и запросила всех, кто меня слышит. Я знала, что пилоты особенно над Атлантикой мониторят этот канал. Через некоторое время ответил командир какого-то большого лайнера, летящего над нами. Я объяснила ситуацию и попросила связаться с диспетчером. Очень скоро пилот передал, что нам разрешено снижение. Опустившись до 1,5 км, мы вышли из облачности, и лед стал на глазах таять. Конечно, было страшно.

Эдуард БЕРЕЗОВОЙ, муж Аллы:

— При перелете над океаном страх присутствовал. В этом районе множество айсбергов, и торговые пути его обходят. В случае отказа двигателя неизвестно, когда тебя найдут. Мы думали, что в случае аварии самолет не камнем рухнет, а будет планировать и сядет на воду. У нас будет несколько минут, чтобы покинуть его. Мы были в гидрокостюмах, не пропускающих воду и сохраняющих тепло в течение нескольких часов. Но понимали, что этого времени крайне мало для проведения успешной поисково-спасательной операции в безлюдной части Атлантики. Да внизу то чистая вода была, то ледяная каша. В общем, целая проблема.

И еще мы боялись, что, если окажемся в воде, нас с супругой растащит в разные стороны. Понятно, или вдвоем спасаться, или одному… Хотя скажу, что и над Гренландией лететь было не безопасней. Если в океане хоть какая-то надежда сохранялась, то упав в ледяные скалы и расщелины Гренландии, шансов вообще нет. Парашютов у нас не было. К тому же, высота скал на этом острове до 3,5 км. Значит лететь нужно было не ниже 4 км.

А здесь началось кислородное голодание. Самое плохое – это сонливость. Борешься со сном, как можешь. Я, как врач, понимал, что нужно делать: без резких движений медленно и очень глубоко дышать, чтобы кислород до тебя доходил. В первые минуты и легкое головокружение было. Но я- то ладно, пассажир. А за Аллой следил, нужен ли ей кислород. Она говорила: давай, попробуем так адаптироваться. Но я кислородную маску наготове держал, чтобы быстро ей дать.

Алла БЕРЕЗОВАЯ:

— Я никогда ничего не скрывала от мужа. Он летел не просто пассажиром, но помощником. Эдуард – умный человек и понимал все сложности и возможные последствия складывавшихся ситуаций. До Гренландии дотянули благополучно. Но там пришлось задержаться на два дня – в воскресенье аэропорт выходной. Отдохнув, совершили еще один перелет на другой конец острова. Гренландия – очень суровый и красивый край, но и очень дорогой. Так что постарались ее быстрее покинуть. В Исландии садились в сумерки и в дождь, что требовало определенной техники пилотирования. А утром тучи вовсе затянули небо, и мы опять застряли на земле.

Разрешение на взлет получили через два дня. Большие лайнеры беспрерывно садились и взлетали. И, прождав в очереди минут 50, диспетчер дал указание взлетать обратным курсом. В небе развернулись и направились на Фарерские острова. Там единственный аэропорт. Если бы он закрылся по метеоусловиям, у нас бы не хватило топлива дотянуть до другой земли. Но все прошло удачно. На Фарерах садились на грунтовую полосу в узком фьорде, скалы сверху затянуты тучами. Так что опять возникли трудности.

— Алла, весь ваш полет состоял из каких-то непредвиденных проблем. У вас был какой-то ритуал на удачу?

— Никакого ритуала не было. Да и некогда было его совершать. То решаешь возникающие проблемы, то ведешь радиопереговоры. Когда же с Фарерских островов прилетели в норвежский Берген, мы с Эдуардом танцевали вокруг самолета. То ли ламбада это была, то ли еще что-то, но от радости пустились в пляс: мы уже на материке. За нас многие переживали. Мой инструктор из Калифорнии, который мне рейтинги давал, потом сказал: такое впечатление, что у вас все легко получилось, на одном дыхании. Но другие пилоты, которым я сейчас об этом рассказываю, просто не верят, что такое могло быть. Что перелет мы совершили с одним пилотом, а муж был пассажиром.

— Ваш самолет оборудован автопилотом?

— Готовясь к перелету, мы установили новый автопилот. И большую часть пути, когда было спокойно, он вел самолет. Но все равно напряжение было большим. Европа, как и Америка, тоже очень загружена воздушным движением. Постоянно приходилось поддерживать радиосвязь. К тому же, переговоры другие пилоты вели на разных языках. Нельзя было просто наслаждаться полетом – это работа.

Берген – один из самых дождливых городов Европы. Три дня грозовые фронты сменяли друг друга. И лишь потом, поймав просвет, мы вылетели в Швецию. Там опять пережидали дождь. А оттуда в финскую Лаппеенранта. Здесь поставили самолет в ангар, а сами поехали в Санкт-Петербург, оттуда домой в Мирный.

— Почему на своем самолете домой не полетели?

— В Европе на самолете с американской регистрацией летать можно свободно. Но в России сразу масса проблем. В США самолет стоит как автомобиль. А у нас нужно заплатить еще 40% пошлины. К тому же, нет сервисов. Да и топливо нужной марки поискать придется. В Якутске оно есть, вроде бы немного есть в Мирном. А дальше что? Поэтому оставили Mooney в Финляндии. В феврале собираемся туда, полетаем по Европе. Нам нужно будет опять проходить ежегодную инспекцию. Есть сервисные центры в Финляндии и Германии. Но сейчас буду выяснять, могут ли они там выполнить все необходимые работы. В Канаде, во всяком случае, инспекцию пройти было нельзя, и мы возвращались в США.

— А если не сможете пройти плановый регламент в Европе?

— Тогда полетим в Америку. У нас в планах на следующий год все-таки прилететь в Россию. И потом через Мирный перегнать самолет на Аляску.

— Алла, честно говоря, слушая вас, не пойму, стоит вами восхищаться или крутить пальцем у виска. Откуда такая тяга к риску?

— Надеюсь, что это все-таки продуманный риск. У меня около тысячи парашютных прыжков, парашютным спортом начала заниматься еще после института. Я – непрофессиональный спортсмен, скорее, любитель. Хотя и занималась парашютной акробатикой, групповыми прыжками в нескольких ведущих российских центрах парашютного спорта. И сейчас при случае прыгаю в Мирном на тренировках авиационных спасателей.

— Извините за нескромный вопрос: сколько вам лет? Расскажите, пожалуйста, подробнее о себе и семье.

— 55. Впервые за штурвал самолета я села в 51 год. Никаким спортом, кроме парашютного, не занимаюсь. У нас уже взрослые сын и дочь. Подростками они тоже прыгали с парашютом, но сейчас им это неинтересно. Достаточно давно два прыжка было и у мужа. Но потом Эдуард сказал, что попробовал и с него хватит. У нас лет 30 медицинский бизнес в Мирном. Я тоже в нем участвую. Я являюсь членом ассоциации пилотов Аляски, ассоциаций пилотов и владельцев воздушных судов России и США.

— Насколько я понимаю, муж вас поддерживает в таких начинаниях.

— Более того, я вам скажу, что все эти безумные идеи он придумал. Это он убедил меня поехать учиться на пилота в Америку. Перелет через Атлантику в Европу я предложила. Но изначально у нас был другой вариант маршрута – через Аляску, Чукотку в Мирный по пути перегона Алсиба. С нами собирались лететь американцы на 2-3 самолетах. Но у них что-то не получилось. Тогда я и предложила перелет через Атлантику – это дальше, дольше, но хотя бы проблем с топливом не будет. Американцы теперь планируют перелет в Россию на 2019 год, постараемся с ними совершить его.

Эдуард БЕРЕЗОВОЙ:

— Мы с Аллой всем занимаемся вместе: она прыгает, я делаю все остальное. Она учится летать, а я зарабатываю на это. Я в нее верю. И с ней точно никогда не соскучишься.

Сергей Сумченко, «Якутск вечерний»